Владимир Гусев – Укус технокрысы (страница 2)
Исторически за всеми программами-паразитами закрепилось общее название «вирусы». Хотя теперь среди них есть представители чуть не всех живых существ, встречающихся в природе. И собственно «вирусы», и «червяки», и «блохи», и «удавы»… Параллельно с их «генезисом» шло развитие антивирусных программ. И долгое время для защиты компьютеров от инфекции достаточно было только обновлять их версии на более свежие хотя бы раз в месяц, лучше — каждую неделю, провести же дезинфекцию собственного компьютера мог любой «юзер».
Но года два назад появились вирусы принципиально нового класса, полиморфные быстромутирующие «хамелеоны», умеющие избегать ударов антивирусных программ. И разработчики последних перестали успевать их модернизировать. А эвристические программы-вирусофаги, способные самостоятельно выявлять хотя бы некоторые из новых штаммов, стали столь громоздкими и сложными в использовании, что рядовые программисты просто не успевали их осваивать.
Вот тогда-то в Управлении и появился отдел по борьбе с вирусами, сотрудников которого стали величать «охотниками». Очень редкая и весьма престижная профессия. И хорошо оплачиваемая, между прочим.
Когда я вхожу в кабинет директора какого-нибудь вычислительного центра, он смотрит на меня как на врача, пришедшего к его больному ребенку.
— Ну, что тут стряслось? — спрашиваю я успокаивающим профессорским тоном. — Вашей локальной сети катастрофически не хватает памяти?
Это — первейший признак. Все эти «червяки», «пиявки» и прочие вирусы питаются памятью компьютеров, в ней же они живут и размножаются.
— Совершенно верно! — обрадованно говорит обычно директор, усаживая меня на почетное место. Врач, перечисляет основные симптомы болезни еще до осмотра больного, сразу же вызывает доверие. А заодно — и уважение к собственной персоне. Право на которое потом предстоит еще подтвердить. Ведь выявление возбудителя компьютерного заболевания — дело иногда очень даже не простое. Ничего не поделаешь. Как установил еще Койен, написать компьютерную программу, способную выследить вирус любой природы — задача неразрешимая. И, самое печальное, для любого антибиотика всегда находится тварь, способная назло ему выжить и бодро размножаться. В гонке вирусов и антивирусных программ нет и не может быть победителя…
Я включаю стереомагнитолу. Хороший рок — лучшее лекарство от сонливости. «Вольво» летит, мечами фар рассекая впереди себя тьму. И я снова начинаю чувствовать себя рыцарем, мчащимся на битву с трехголовым драконом.
Глава 3
Через пять часов мы с Гришей сидим в его «полулюксе» и пьем чай. Кроме того, Гриша с умопомрачительной скоростью уничтожает мои бутерброды и — последние в этом году! — свежие помидоры.
— Знаешь, я бы назвал эту болезнь «эпилепсия», — говорит он, отправляя в рот маленькую аккуратную «сливку». — Приступ начинается, как правило, ровно в полночь. Компьютерная сеть вдруг перестает реагировать на команды. Каналы обмена медленно переполняются. Информационные потоки такие — того и гляди кабели начнут греться!
Ничего себе загрузочка! Если между компьютерами такой обмен, то что же творится в них самих?
— Что они там обсчитывают? Прогноз погоды на третье тысячелетие?
— Ничего. В том-то и дело, что результат — ноль. Все устройства вывода — в столбняке. И так — два-три часа. А иногда и всю ночь.
Гриша тщательно вытирает руки полотенцем и смахивает с бороды крошки.
— Самое интересное начинается потом, — продолжает он, убирая с застеленного бумажной скатертью столика фольгу, в которую были завернуты бутерброды. — Ты в жизни не догадаешься, что происходит под утро!
— Кричит петух, в машзале появляется призрак и говорит: «Я дух, я твой отец, приговоренный по ночам скитаться…»
Гриша трет подушечками пальцев свою обширную лысину, словно пытаясь стереть тускло отражающуюся в ней гостиничную люстру.
— Нет. Еще загадочнее. Приступ кончается, каналы обмена освобождаются, и… локальная сеть «Эллипс», как ни в чем не бывало, продолжает обсчет текущих задач.
— Ну, и что же здесь загадочного? Обыкновенное воровство машинного времени. Кто-то несанкционированно вводит программу класса «вампир»., получает результат и убирается восвояси. Помнишь, когда впервые была сотворена подобная штука?
— По-моему, в Минске, лет пять назад.
— Плохо. Историю компьютерной вирусологии нужно знать. Первая программа-червь подобного типа была создана еще в 1982 году в Пало Альто. Эксперименты проводились в локальной сети исследовательского центра фирмы «Ксерокс». После того, как компьютеры начали зависать, авторы программы послали команду на ее самоуничтожение. Поскольку орудуют такие программы в основном по ночам, захватывая свободные мощности простаивающих машин, Безруков предложил называть их «вампирами». Похоже?
— Ты в школе случайно не отличником был? — интересуется Гриша.
— Не отличником. И не случайно. Потому что был оболтусом, вроде тебя теперешнего. Сколько раз я тебе говорил: учи уроки прошлого! Они потому и называются уроками, что позволяют избежать ошибок в будущем. Но не всем, а только настоящим охотникам.
— Таким, как ты, — ухмыляется Гриша. — Кстати, давно хотел спросить. Тебе не кажется неграмотным этот термин: «охотник на вирусов»? Словно на волков каких-то. А ведь вирус — даже не компьютерный, настоящий — существо не только неодушевленное, но и живое как-то так, наполовину. Может, правильнее «охотник на вирусы»? Хотя нет, тоже как-то не по-русски.
— Это только для молодых-зеленых вирус — неодушевленное существо. Вот поживешь с мое… «Черный мститель», «Забалдевший», «Беззубый», «Бебе», «Внебрачный ребенок», «Захватчик» — это что, по-твоему, камни, растения? Погоди, вот завтра будешь работать по этому «вампиру», а его создатель, непризнанный компьютерный гений, он же технокрыса, даст тебе сзади железякой по голове… Ты и после этого будешь говорить, что вирус существо неодушевленное?
— После этого я уже ничего не буду говорить, — тяжело вздыхает Гриша. — Но все-таки здесь — не воровство машинного времени. Прошлой ночью я запустил в сеть программу-демон типа «бильярдный шар». Так вот, никакого внешнего канала, по которому могли бы сплавляться результаты расчетов, мой «шарик» не обнаружил.
Что ж, неплохо. Когда-нибудь из Гриши получится вполне приличный охотник.
— Эпилепсия не относится к вирусным заболеваниям. Может быть, и здесь — что-то другое?
— Например? — оживляется Гриша. Видно, он уже ломал голову над этим вопросом и ему не терпится высказать свои гениальные предположения.
— Самое простое — тщательно замаскированный канал вывода, специально защищенный от программ типа «бильярдный шар». Или…
Я на секунду замолкаю. Главная черта хорошего охотника нетривиальность гипотез. Ведь и компьютерные бандиты мыслят, как правило, нетривиально. Времена примитивных вирусов прошли. У современных операционных систем к ним стойкий иммунитет. И преодолеть его, не имея в запасе свежей и оригинальной идеи, невозможно.
— …Или вывод информации, основанный на новом физическом принципе.
— Все-таки физическом? — уличает меня Гриша в самоограничении фантазии.
— Конечно. Считывание информации непосредственно из памяти компьютера экстрасенсом — процесс тоже вполне материальный.
Гриша, удовлетворенно хмыкнув, оглаживает ладонью бороду.
— У меня есть более простое объяснение, соответствующее принципу Оккама.
— Не иначе, карлики из летающих тарелок, питающиеся информационными полями, обсели несчастный «Эллипс», и ровно в полночь у них начинается пир, — подсказываю я.
— Да нет, еще проще, — усмехается Гриша, отхлебывая из тонкостенного стакана остывающий чай. — Это может быть всего лишь…
Гриша, не торопясь, ставит стакан на стол и, хитро улыбаясь в черную разбойную бороду, откидывается на спинку стула. Точно так же делает обычно Виталий Петрович Крепчалов перед тем, как огорошить какой-нибудь новостью. Например, сообщить, что отпуск в Сочи ставится под большущий знак вопроса…
— Да ладно тебе, интриган. Вываливай!
— Просто компьютерный вирус.
Ну что же, довольно оригинально. Все-таки вирус. Не оставляющий следов. Вирус-призрак.
— Что-то новенькое в компьютерных болезнях. Безобидный вирус-призрак…
— До поры до времени безобидный. А потом, когда запустят «Невод»…
Кажется, я ошибался. Гриша уже вполне сформировался как охотник.
— Ты полагаешь, что злоумышленник использует «Эллипс» как полигон?
— Да. Отрабатывает все более совершенные, все менее заметные и, значит, все более опасные версии вируса. Но на хвост каждого из них пока цепляется ген самоуничтожения. А вот когда полностью раскроется «Невод»… Это будет пострашнее, чем «Дракон».
— Любопытная гипотеза, — одобряю я, и Гриша довольно улыбается. Все знают, я, как и Витек, редко кого хвалю, чаще высмеиваю. — И что ты предлагаешь?
— Ничего оригинального: искать. Бесследно исчезать вирус не может. Днем он прячется в каком-нибудь укромном уголке памяти, а ночью, как и положено хищнику, выходит на охоту.
— А если вирус запускают с дискеты?
— Маловероятно. Самая рискованная операция для технокрысы — процесс загрузки паразитной программы. И повторять его каждую ночь вручную, да еще в одно и то же время… Нет, немыслимо. А ты что предлагаешь?
— Ты в жизни не догадаешься об этом, — говорю я и ставлю на стол пустой стакан.