Владимир Гусев – Укус технокрысы (страница 12)

— С Луны я, с Луны. Только вчера свалился, — отвечаю я и аккуратно кладу трубку.

Ну что же, на ловца и зверь бежит. Охотнику, впрочем, тоже не годится стоять на месте.

— Ключи от дома забыл, — объясняю я на ходу встрепенувшемуся вахтеру и через ступеньку взбегаю на третий этаж. Но перед самой дверью останавливаюсь и делаю пять дыхательных циклов по особой методике: вдох короткий, выдох длинный, чтобы снять излишнее возбуждение.

Кодовый замок, как я и ожидал, с предохранителя снят. А если еще и нижний закрыт на ключ? Отмычки в арсенале охотника на вирусов не предусмотрены… Если так — ударом «сезам» устранить препятствие — и бегом в машзал, не давая опомниться…

Дверь, однако, легко открывается. Эх ты, конспиратор, даже код не изменил… Быстро и бесшумно я прохожу коридорчик, бесшумно приоткрыв дверь, заглядываю в машзал… И вижу то, что ожидал увидеть: светодиоды «перегрузка» подыхают отчаянным малиновым светом. А Петя колдует над своим терминалом. Прекрасно.

На секунду вернувшись в коридор, я вынимаю «газовик» и засовываю его за пояс.

Вот так, милая Элли, вот так. Работа у меня такая. Нужно быть ко всему готовым. Жаль, что ты сейчас меня не видишь. Тебе должны нравиться мужчины, способные проявлять решительность в сложной обстановке. Они всем женщинам нравятся. Потому что и сами вы для нас — сложная обстановка. В первую ночь, по крайней мере.

Вновь открыв дверь в машзал, я вдруг слышу женский голос. Очень похожий, кстати, на голос Элли. Слов из-за шума вентиляции я разобрать не могу и от неожиданности останавливаюсь, забыв придержать дверь. Она громко хлопает. Пеночкин резко оглядывается и начинает лихорадочно набирать на клавиатуре терминала какую-то программу. Да еще, кажется, бормочет себе под нос ругательства. Жаль, что «стукач» их не зафиксирует.

Я медленно иду к Пете, вперив глаза в пол и лишь изредка поглядывая по сторонам. И замечаю, что все четыре «Нейрона» включены. К чему бы это? Стоп, не будем отвлекаться. В «Невод» они введены все равно не будут, в состав «Эллипса» тоже не входят, так что пусть Петя развлекается с ними, сколько угодно. Главное — не упускать из виду дисплей терминала, за которым сейчас работает Пеночкин. Не слишком ли быстро я приближаюсь? Успеет ли Петя продиктовать «стукачу» все свои секреты? В момент, когда текст исчезает, словно стертый невидимой тряпкой, я лениво смотрю на дисплейчик «петушка», засекая время.

— Ты чего вернулся? — спокойно спрашивает Пеночкин.

— Ключи от машины где-то оставил. От квартиры в кармане, а от средства передвижения — увы! Тебе под руку не попадались?

— Ни под руку, ни под ногу. Может, ты их в дисплейном классе забыл?

— Там я уже смотрел.

Миновав терминал, я наклоняюсь, срываю с задней стенки монитора «стукач» и радостно объявляю:

— Да вот же они! Видать, сорвались с общего кольца, пока я их на пальце крутил.

А теперь, когда «стукач» занял свое место в боковом кармане пиджака, можно пойти в лобовую атаку.

— Слушай, Петя, я уже тебя спрашивал… Сеть явно перегружена, а ведь ночью обычно…

— А, ты вот что имел в виду! — широко улыбается Пеночкин. — Было дело, было! Временами систему обмена так лихорадило, что я боялся, кабели расплавятся!

— А теперь что? Не лихорадит?

— Нет! — торжественно объявляет Петя. — Сам посмотри!

Я оглядываюсь. Действительно, все в порядке. Все светодиоды» перегрузка» погасли.

— Как тебе удалось?

— Десять минут назад я наконец-то выяснил, в чем корень зла. Оказывается, у меня была одна весьма нетривиальная ошибочка в протоколах обмена. Два месяца я пытался ее найти — и только сегодня понял, что к чему.

Возможно, все так и есть. Хорошо бы. Гора с плеч — гораздо приятнее, чем голова с того же самого места. Не следовало все-таки умножать число сущностей сверх необходимого. Но радоваться вместе с Петей я не спешу. Профессиональная привычка. Да и непонятные числа, запущенные триумфатором в «Эллипс» за минуту до приступа, меня все-таки беспокоят.

— А в чем она заключалась, ты не мог бы пояснить? Показать, так сказать, на пальцах?

— В принципе… Отчего же… — усиленно мигает Петя. — Объяснить в двух словах или показать на трех пальцах, конечно, можно. Но нужно ли? Ошибка исправлена, в «Неводе» используется совсем другой стек протоколов… Давай не будем, ладно?

Значит, обиделся-таки. А сразу виду не подал…

— Да не могу я отсрочить запуск «Невода», не могу! Я — всего — лишь мелкий клерк в Управлении, и не в моих силах… — начинаю я было утешать Петю и, словно споткнувшись, замолкаю на середине фразы. До меня, наконец, доходит, какую фигуру он мог бы показать мне на трех пальцах.

Пеночкин, опустив руки на пояс и широко расставив локти, смотрит на меня своими близорукими глазами, чистыми и невинными, и я начинаю сомневаться, правильно ли…

— Ты тоже не обижайся, — расставляет он точки над «i». — Я собираюсь патент взять на бесконфликтную систему обмена. И до поры — до времени мне не хотелось бы… разглашать…

Чтоб тебя! Значит, я все понял правильно. Да кто ты такой, чтобы подшучивать надо мною?

— Что же ты не доложил по инстанциям, как положено? И даже в журнале дежурного ни единой отметки не сделал! Нехорошо! — упрекаю я Петю.

— Победителей не судят! — ухмыляется он, нагло подмигивая и нахально закидывая руки за голову.

— Еще как судят! Завтра же напишешь объяснительную на имя начальника Управления. По журналам соседних вычислительных центров мы выясним, сколько «Эллипс» простоял по твоей милости, и предложим возместить ущерб!

Руки Пеночкина медленно сползают на колени, лицо вытягивается. Еще раньше с лица слетает игривая улыбка — словно фуражка с головы дуэлянта, сбитая метким выстрелом.

— Ладно, не злись. Сам виноват. Прикатил из столицы на роскошном авто, с какими-то особыми полномочиями, и начал тут выставляться перед провинциалами. Конечно, нам тоже хочется показать, что и мы не лаптем щи хлебаем. Нормальная защитная реакция… Я — честное слово! — не могу пока ничего тебе объяснить. И по каким причинам не могу — тоже не хочу говорить. Я все понял, «Невод» должен быть, кровь из носу, запущен в заданный срок, и ничего с этим не поделаешь. Придется отложить мою задачку до лучших времен… Давай лучше чайку отопьем, а? У меня есть полпачки китайского с жасмином…

— Спасибо, не хочется. Я лучше поеду в гостиницу да отосплюсь. Собачья работа… Так ты уверен, что сбоев больше не будет?

— Абсолютно. Если где и будет отказ, то не из-за ошибки в сетевом протоколе!

— Ну ладно. Тогда я пошел. Извини, но третья бессонная ночь подряд… Еле на ногах стою!

На этот раз мы прощаемся гораздо холоднее, чем накануне. Вот уж не думал, что Пеночкин так завистлив…

Глава 15

Я медленно еду по ночным улицам в сторону центра. Свет фар выхватывает из темноты то обшарпанный газетный киоск, то безумные глаза кошки, которая гуляет сама по себе. Плавная музыка, плавное движение машины… Хорошо. Я люблю эти минуты, когда трудная работа закончена и можно немного расслабиться. М-да… Петя Пеночкин… Задал ты нам хлопот. И это оскорбительное недоверие… А ведь объяснительную тебе писать все равно придется. С подробным изложением сделанной ошибки. «Невод» — это тебе не бреденек, лягушек в пруду пугать. В его ячейках ни одной темной клеточки быть не должно. Придумал что-то толковое — получишь и патент, и премию. Я не злопамятен. Ну, а ежели виноват — вот вам счет! Тоже получишь все, что полагается.

В гостинице, сняв пиджак и скинув туфли, я включаю в розетку «Спутник» и подключаю к нему второго «стукача». Посмотрим, посмотрим, что там за ошибка была и как Петя ее устранил. Если он работал на своем терминале, конечно, а не уходил куда подальше. В дисплейный класс, например. Чувствительность приборчика мизерная, зато избирательность отличная. Иначе он не смог бы работать при таком уровне помех.

Чтобы лечь спать со спокойной совестью, я должен убедиться: все, что сказал Пеночкин, соответствует действительности. Вот это, наверное, и есть профессионализм. Когда не упускается ни единая возможность. И когда никому не веришь на слово, даже бывшему однокурснику. Не потому, что в каждом подозреваешь технокрысу. Просто в порядке защиты от возможного непрофессионализма коллег.

Наконец, на жидкокристаллическом дисплее начинают появляться цифры, словно написанные рукой виртуозного каллиграфа:

98.01.42.01.16.90.09.14.84.87.92.76.76.52.66.75.92.54.84.14.

40.04.16.34.32.52.26.91.96.14.41.12.10.01.18.46.94.63.52.61.

Я ошалело смотрю на дисплей. Ничего себе корректировка сетевых протоколов! То-то я удивился, что ему так быстро удалось справиться. Больше всего это похоже на шифровку. «Сезам, закройся. Верблюд идет на восток. Али-баба». Или: «Инспектор Полиномов становится опасным. Ликвидировать немедленно. Крестный».

А дальше — пустые строчки. Одна, другая… десятая… Проклятие! Пеночкин все-таки догадался, что я не рядовой инспектор и не любопытства ради кручусь возле его «персоналки». Что он сделал? Перешел в дисплейный класс? Снял «стукача» с задней стенки, а перед самым моим приходом поставил на место? Нет, нет… Я ведь вернулся неожиданно для него. Недаром он так задергался. Тогда почему дисплей пуст? Сорок первая, сорок вторая…

М-да. На чем-то я прокололся. И самое скверное — не понимаю, на чем. Да еще и так глупо засветился в конце… Понадеялся на «стукача», решил, что уже шах и мат. Восемьдесят шестая, восемьдесят седьмая…