Владимир Гусев – Сладкая парочка (страница 21)

— Ну что ты, довольно, что ты? Тебя кто-то обидел, да? На этих сборах твоих треклятых?

— Нет. Хотя и пытались. Но меня Стас защитил, я тебе потом о нем расскажу, ладно?

— Ты купайся, купайся. А я пока обед разогрею, то есть завтрак.

Мать знала, от нее у Влады секретов нет. Дочь рассказывала ей обо всем — и о первом поцелуе, и о первой пощечине, которую она залепила учителю танцев, когда поняла, что он неспроста все новые па демонстрирует именно с нею. В пятнадцать лет Влада попросила мать научить ее пользоваться противозачаточными средствами и получила столь исчерпывающую консультацию, что никаких неприятностей с этим делом у нее за прошедшие полтора года не было. И на сборы Влада тоже явилась, вполне подготовленная к возможным неожиданностям — но не к той, которая произошла!

С трудом удержавшись от слез, она пошла в ванную.

Мама уже открыла краны, и, поспешно сбросив сорочку, Влада плюхнулась в воду. Не став, как обычно, нежиться в теплой душистой воде, она начала яростно тереть руки мочалками и щетками. Тереть так, словно они были в крови, которую еще можно было, если поспешить и очень постараться, смыть.

Но следов крови на ее теле не было. А значит, и смыть кровь двоих убитых ею человек шампунями и мылом было нельзя.

На этот раз Влада не удержалась и заплакала — беззвучно, горько и безысходно.

Она — убийца, и с этим ей теперь придется жить. Жить — и снова убивать, чтобы снова жить. Кукловодов ясно дал понять — они теперь профессиональные убийцы и должны слепо выполнять все его приказания. Единственный выход из этого порочного круга — перестать жить. Добровольно. Мужественно. Бесповоротно. Перестать. Нужно только выждать момент, когда она останется в доме одна, и…

А мама? А папа, который, выражаясь старинным слогом, души не чает в них обеих?

Кажется, вчера она уже думала об этом. И ничего путного не придумала.

Влада встала и начала намыливать вначале подмышки, а потом груди, которые так любил целовать Стас.

Стас… Невысокий, узкоплечий, некрасивый. Во всяком случае, ее предыдущие мальчики были гораздо привлекательнее. И в обычной жизни она ни за какие деньги не пустила бы его в свою постель. Даже целоваться с ним не стала бы. Но Стас, как говорится, оказался в нужное время в нужном месте. И хоть и понарошку как-то, а все-таки спас ее. Стас — спас… А потом пришел ее черед спасать мальчика от насильников. Как он кричал… Ну да, ведь с ним такое приключилось неожиданно, никакого иммунитета. Это ее мать готовила к подобной ситуации с четырнадцати лет, убеждая, что, случись такое, это будет хоть и противно, но отнюдь не смертельно. А в пятнадцать, рассказав про пилюли и прочие женские хитрости, долго уговаривала не расставаться бездумно с девственностью, не разменивать золото счастливого брака с любимым мужчиной на медяки мелких любовных интрижек. Но когда Владу чуть было не изнасиловали на одном из школьных вечеров, заманив в пустой класс, какие-то незнакомые парни, неизвестно как проникшие в актовый зал, мать резко изменила свою позицию и посоветовала испытать ЭТО, не дожидаясь свадьбы, — с первым же мальчиком, в которого Влада влюбится. Чтобы, значит, если и случится с нею в дальнейшем эта самая большая для женщины неприятность, то уже без шоковых последствий. В общем, мать постаралась подготовить ее ко всему. А Стас… Он был так напуган, так подавлен… И выставить его еще раз за дверь, теперь уже точно зная, что его ждет…

Влада вынула пробку и включила душ, чтобы смыть с тела пену и заодно пощекотать колючими струйками самые нежные места.

— Ладусик, обед уже на столе! — крикнула через дверь мама.

— Я сейчас, скоренько.

Влада перекрыла воду и тщательно вытерлась мягким душистым полотенцем. Ее любимый домашний халатик, выстиранный и выглаженный, висел на вешалке.

Ну а теперь — улыбаться, улыбаться и улыбаться! Мать ни о чем не должна догадаться. А что делать — это можно как-нибудь потом решить.

Влада ела коронное мамино блюдо — украинский борщ с курицей, — потом котлеты из индейки с зеленью, без хлеба, и говорила, говорила, говорила… Про «виртуалку», почти неотличимую от «реалки», про людоеда, охранявшего холодильник, про мальчика Стаса, помогавшего ей добывать еду.

— Коротать ночи он тебе тоже помогал? — вскользь поинтересовалась мама.

— Всякое бывало, — усмехнулась Влада. Конечно, как-нибудь вечерком они пошепчутся с мамой и об этом. Но не сейчас, не за обедом.

А кое о чем она не сможет говорить с мамой никогда. Впервые в жизни.

«Как-нибудь вечерком?! — спохватилась Влада. — Я что, действительно собираюсь с этим жить и… и не умирать даже, а убивать?!»

— Ты что, под конец поссорилась с этим мальчиком Стасом? — встревожилась мать, и Влада поняла, что об убитом «Карлосе» и его шофере ей даже мысленно вспоминать в присутствии мамы не следует.

— Чуть-чуть. Но, думаю, он все-таки позвонит. Между прочим, Стас считает, что я хорошо готовлю! — похвасталась Влада. — Твоя школа!

— Ты же знаешь, я с детства старалась тебя научить всему, что должна уметь каждая женщина, и тому, на что способны лишь лучшие из нас, — улыбнулась мама, явно довольная успехами дочери на кулинарном фронте.

Теперь можно было допивать вкуснющий малиновый компот и отправляться… куда? Смотреть телевизор? В бар? На дискотеку? Как обычно оттягиваются киллеры после работы? Пьют пиво в пабе, развлекаются с девочками?

Значит, она должна снять какого-нибудь смазливого мальчика.

— Ма, я еще немножко посплю, ладно?

Улыбаться больше не было сил.

Но, войдя в комнату, Влада первым делом распаковала рюкзак. Где-то на его дне лежали пять тысяч долларов, которые Стас всучил ей возле метро и которые она вместе с рюкзаком чуть было не оставила в Коломенском. Не нужно, чтобы они попались родителям на глаза.

Поискав глазами, куда бы спрятать деньги, Влада засунула их под музыкальный центр. Потом зашторила окно, сбросила халатик и укрылась пахнущей жасмином простыней. Но, проворочавшись в постели то ли десять, то ли пятьдесят минут, Влада поняла, что, несмотря на так и не прошедшую усталость, заснуть не сможет. Стоило закрыть глаза — и перед нею вновь появлялся судейский, медленно оседающий на асфальт; водитель, вначале ничего не понявший и выскочивший из машины, а потом попытавшийся укрыться за капотом «волги»; лужа крови, в которой она поскользнулась после того, как сделала контрольный выстрел. Поскользнулась — и все мгновенно поняла. Но, как обычно, подбежала к «мазде», села, пристегнулась ремнем и даже одернула Стаса, впопыхах чуть было не поехавшего на красный.

Красный, как кровь? Нет, сквозь очки кровь казалась почти черной.

Влада в очередной раз повернулась на другой бок, прикрыла глаза ладонью.

Стас. Единственный человек, который ей может помочь, — Стас. Ни папа, ни мама, ни милиция — только Стас. Как бы она к нему ни относилась. И ему помочь спастись может только она. Спастись… Как? И — от кого? Даже этого они со Стасом не знают, даже этого…

Ей все-таки удалось заснуть. Проспала она целых три часа, почти до ужина. И когда проснулась, все происшедшее вновь показалось ей дурным сном. Не было на самом деле никаких сборов, никаких Стасов, никаких луж крови. Но, открыв шкаф в поисках «чего-нибудь надеть», Влада увидела бежевый костюм, почищенный и аккуратно повешенный мамой на плечики, и все снова вернулось: ужас, отчаяние, безысходность.

— Мне не звонили? — задала она матери вопрос, который последние два года задавала чаще всего. Но никогда еще с таким нетерпением не ожидала желанного «да». Сполоснув лицо холодной водой, Влада с полотенцем у лица и с замирающем сердцем ждала ответа от мамы, гремевшей посудой на кухне.

А что, если Стас не позвонит? Что, если он побежал в милицию признаваться? Убил-то судейского не он.

— Звонил, звонил твой Стас, уже дважды, — появилась мать на пороге кухни, тоже с полотенцем в руках. — А голос у него ничего, приятный. Симпатичный мальчик? Я его вчера не успела рассмотреть.

— Не очень. Но надежный.

— Как наш папа. И это важнее. Хорошо, что тоже улавливаешь сей момент! — улыбнулась мама, процитировав одно из любимых выражений папы.

Влада вернулась в свою комнату, включила заботливо отключенный мамой телефон, набрала номер. Если мужчина дважды звонит женщине и не застает ее, нет ничего неприличного в том, что в третий раз женщина позвонит сама.

Трубку снял Стас.

— Владочка, наконец-то! Я по тебе уже соскучился!

— Я по тебе тоже, — совершенно искренне призналась Влада.

— Ну и замечательно! До начала занятий еще неделя, а мы из-за этих сборов совсем не были на свежем воздухе! У меня предложение: завтра утром я заезжаю за тобой на машине, и мы едем отдыхать на дачу. Там рядом лес и озеро. Грибов поищем, рыбу половим…

— А потом приготовим ужин из тушенки и рыбных консервов. Это все, что ты хотел мне предложить?

— Не все. Но остальное — завтра, при встрече. Ровно в десять я буду ждать тебя возле подъезда. Да, кстати, аккуратно уложи в сумку и захвати с собой бежевый костюм, который тебе очень идет. И не опаздывай больше чем на полчаса, ладно?

— Заметано, — усмехнулась Влада, положила трубку и расстроилась.

То, что они три недели провели взаперти, — единственное, что беспокоит Стаса? И он собирается преспокойно ловить рыбу и собирать грибы — после крови, после того, как они стали киллерами? Ну, пусть он завтра приедет! Она даже не сядет в его машину! Она…