Владимир Губарев – Мир приключений, 1981 (№25) (страница 154)
— Ну что ж, найдем других… Ждите, через полчаса возьмете моего человека.
И выпрыгнул из кабины.
«Ну-ну, прыткий очень, — обиделся Козлов. — «Другого найдем»… Побегаешь за две тысячи километров, может, и найдешь…»
А Палло остался доволен летчиком. Сдержанный, упрямый. Разозлился, что опять его спрашивали о грузе, но сдержался. С такими людьми Палло срабатывался, не впервые его встречают в штыки. Ничего, потом привыкают. В их деле должен быть человек, слово которого — закон. Пожалуй, он немного подражал Эс-Пэ, как и все, кто работал с Королевым. У других это не получалось, но Палло казалось, что суровость и резкость в их деле необходима. Как в армии. Единоначалие. А распоряжения обсуждению не подлежат.
У «шарика» копошился тот самый метеоролог. Палло недовольно глядел на него, но мужичок спокойно продолжал отковыривать черные кусочки обмазки.
— Как уголь, — бормотал он. — Силища-то какая в воздухе! Словно после пожара…
— Нельзя! — Палло схватил Мангулова за руку. — Ни в коем случае нельзя! Опасно… И идите к вертолету… Слышите? К вертолету!
Мангулов послушался. Он попятился от этого человека, чье лицо покраснело то ли от гнева, то ли от мороза.
Но Палло уже забыл о нем. Волнение, которое он не раз испытывал при вскрытии аппарата, сейчас нахлынуло, и он коротко бросил:
— Инструменты!
Он не сомневался, что рядом Симонов.
— Не торопитесь, — услышал он голос Комарова. — Я отослал всех к вертолету. Да и ты отойди. С этим «шариком» нельзя спешить.
Палло отшатнулся от аппарата. В тоне Комарова чувствовалось беспокойство, которое не было свойственно ему. За эти сутки Палло неплохо узнал напарника.
— Тебя что смущает? — Палло, несмотря на свою категоричность, всегда выслушивал мнение других, даже если оно было ошибочно.
— Эти провода, — Комаров показал на аппарат. — Не дай бог, если они под током. Тогда может сработать моя система. Это раз. И во-вторых, контейнер с животным не отделился, значит, пиропатроны… Их хватит, чтобы любого из нас разрезать пополам. Давай-ка еще разок глянем на схему.
Совещались минут двадцать. Оказалось, что Комаров знает аппарат не хуже Палло, и Арвид Владимирович ругнул себя за то, что мог показаться Комарову мальчишкой. «Зачем сразу же полез с инструментами?»
— Теперь тебе понятно, почему я должен работать? — сказал Комаров. — А ты от греха подальше стань за той сосенкой и записывай: я буду диктовать все операции. А если бухнет, там не зацепит…
— Нет, я начну…
Комаров улыбнулся.
— Я войну прошел сапером, привык, — сказал он. — Зря голову не подставляю.
— Не будем спорить. — Палло достал коробок спичек, обломил одну из них. — Короткая — идешь ты, длинная — я. Согласен?
Комаров кивнул. Протянул руку и резко вырвал спичку.
— Короткая, — показал он. — Прикури-ка папироску. Пять минут не решают.
— Эй-эй-эй, — вдруг услышали они. — Радиограмма от какого-то Королева. Требуют срочно передать Палло.
Кричал Козлов.
— Докури, я узнаю, что там. — Палло направился к вертолету.
Он не оборачивался. А Комаров, втоптав в снег окурок, резко встал и шагнул к «шарику».
— Передали из Туры, — сказал Козлов, — что Королев предупреждает об опасности взрыва пиропатронов. Действуйте по собственному усмотрению… Перестраховывается, видно, ваш Королев.
— Не болтай ерунды, — разозлился. Палло. — Он о нас заботится… Я пойду туда, а вы в случае чего следите отсюда, и никто не должен шагу ступить в нашу сторону. Понятно?
Комаров все-таки ошибся. То ли батарея от удара раскололась, то ли оборвался провод, но система была обесточена. «Зря беспокоился, — подумал Комаров, — взрыва и не могло быть… И самолетная гонка теперь ни к чему».
Он махнул рукой. Палло подбежал к нему.
— Немного перестраховался… — Комаров оправдывался. — Извини за спички…
— Нет, браток, все же тебе придется постоять за сосной, — улыбнулся Палло. — Пиропатроны все же не сработали… Теперь моя очередь.
Комаров неохотно отошел: сейчас Палло имел право приказывать ему.
— Я держу, — услышал он голос Комарова, — одному не справиться.
Работали молча. Болты пригорели, поддавались с трудом.
Вдвоем они вытянули из аппарата контейнер. И первое, что увидел Палло, — большие, удивительно большие глаза собаки. Они смотрели на него доверчиво и, как ему почудилось, с грустью…
Механик нашел командира в ресторане аэропорта. Они вылетели из Москвы на рассвете, и Капрэлян так и не успел позавтракать.
В Красноярске их уже ждал транспортный самолет, но Капрэлян выпросил полчаса, чтобы перекусить.
— Собачку привезли, — сказал механик, — можно взглянуть….
— Какую собачку? — не понял Капрэлян.
— Ту самую, из Туры. Забавная. А главное — жива… — Механик был возбужден. — Представляете?
— Ну и что?
— Нет, но очень интересно… — Механик не почувствовал иронии. — К ней никого не пускают, но я уговорил. Вам дадут взглянуть.
— Я много дворняжек видел. Спасибо за приглашение. А вот такой шашлык, — Капрэлян показал на тарелку, — давно не ел. Сибирский шашлык. Не хочешь?
— Эх вы, — огорчился механик, — такой исторический момент пропустите… Потом пожалеете!
Долго потом вспоминали Капрэляну этот разговор в ресторане. Он опоздал, так и не увидел собачку. Ее отправили в Москву. А история о шашлыке расползлась, причем много лет спустя, даже уйдя на пенсию, однажды Капрэлян услышал: «Больше всего Рафаил Иванович любит сибирские шашлыки, он даже ради них на Нижнюю Тунгуску летал». Капрэлян ценил юмор, сам был не прочь пошутить, но за леность себя ругал: жаль, что так и не взглянул тогда на собачку. Уж больно популярность у дворняжек оказалась большая.
В Туре Капрэлян понял, что операция по спасению «шарика» продумана до мелочей. И площадка есть, и просеку прорубили.
Машина тоже была в порядке. Козлов прогревал мотор.
Вот только Капрэлян сплоховал. Он это почувствовал, как только выбрался из самолета. Сигарета примерзла к губе, а по спине поползли мурашки. Мороз изрядный.
Ветров, командовавший на аэродроме, понял все сразу и приказал одному из своих сотрудников раздеваться. А сам вновь развернул карту.
— Хочу посоветоваться, товарищ Капрэлян, — сказал он. — Если вы вывезете объект сюда, мы его все равно не сможем отправить в Туруханск. Полоса здесь крохотная, транспортная машина не сможет сесть. Козлов, командир вертолета, предложил дойти по реке до Туруханска. Сможете?
Капрэлян удивился:
— Это же полторы тысячи! Без дозаправки нельзя.
— В тайге сидит один человек. Он подтолкнул к этой идее — приказал гнать сюда еще вертолеты, и мы решили две промежуточные базы с горючим создать. Оленьи упряжки уже вышли из Туруханска. Вертолеты новые, наверное, будут не нужны?
— Мне хватит этого.
— Я тоже так думаю, — охотно согласился Ветров. — Так, может, через недельку и махнуть в Туруханск? Вдоль реки лететь, конечно, трудновато, но если впереди пустить Ан-2, чтобы тащил на хвосте? Как?
— Сначала вывезем «шарик» сюда, — сказал Капрэлян, — а потом и решайте.
— Хорошо, — вновь согласился Ветров. Капрэлян понял, что свою задумку тот будет отстаивать до конца. — Теперь еще один вопрос: Козлов требует, чтобы вы его взяли с собой. Не возражаете?
— Я с ним сам поговорю. Мне он не нужен…
— Конечно, но опыт Козлову пригодится, — настаивал Ветров, — в данном случае вам никто приказывать не может. Вы понимаете, что я имею в виду?
— Да, несу полную ответственность, — улыбнулся Капрэлян. — Так и передайте по начальству: «Капрэлян сам принял решение».
— Вы уж извините, — Ветров смутился, — но в данном случае ни мы, ни Красноярск не можем дать разрешения на вылет…
— Я работал с таким грузом, — успокоил Ветрова Капрэлян, — опасность, конечно, есть, но не так уж велика, как кажется. А Козлова я должен предупредить… Будем считать этот вылет испытательным.