Владимир Губарев – Мир приключений, 1981 (№25) (страница 102)
Мозг Лао иона лихорадочно работал. Его деревня Наке находится недалеко от старой колониальной автострады номер 9. В пятидесяти километрах восточнее деревни, по ту сторону границы между Лаосом и Южным Вьетнамом, американцы создали свой опорный пункт в Кхесани.
— Нет, не там, — ответил американец. — Это было немного западнее. Я несколько недель провел в Кхесани. Смею вас заверить, это было небольшое удовольствие. Днем и ночью обстрел- из пулеметов и ракетами. Две сотни метров пленки, которые я там отснял, достались мне недешево. Я был счастлив каждый раз, когда заползал в блиндаж, как можно глубже под землю. А однажды мне предложили слетать на вертолете в часть особого назначения, которая действовала вне базы. «Зеленые береты». Отчаянные парни! Я был рад вырваться из осажденной крепости хотя бы на пару дней. Это в пятидесяти, шестидесяти, а может быть, в семидесяти километрах от Кхесани, я точно не знаю. Я участвовал в вылазке патруля. Его задача — перерезать линии снабжения Вьетконга. Там-то я и отснял ленту.
Он замолчал и взглянул на Ками. Та ничего не сказала, и Дункан продолжил:
— Конечно, довольно неприятная история, когда они расстреливали вьетконговцев. Но это меня нисколько не касается. Я крутил свой фильм, и этим ограничивалось мое участие в операции.
— Это были на самом деле вьетконговцы?
Лао Йон впервые включился в разговор. Дункан бросил на него задумчивый взгляд.
— По всей вероятности. При всем желании не смогу отличить нормального вьетнамца от вьетконговца. Во всяком случае, «зеленые береты» захватили отряд вьетконговцев и допросили пленных. Но я не понял ни одного слова.
— А оружие нашли у них американцы?
— Не думаю, — ответил Дункан. — Если бы они были вооружены, то, вероятно, завязалась бы перестрелка. Это были, пожалуй, безоружные носильщики. Да, безоружные. Знаете, у Вьетконга не так уж много оружия: для носильщиков его не хватает.
— Но в тюках, которые тащили носильщики, конечно, было оружие. Не правда ли?
Дункан запил кусок мяса большим глотком пива и ухмыльнулся.
— Только официально я не могу сказать об этом ни слова. Впрочем, может быть, вы сами догадаетесь, что в них было?
Лао Йон посмотрел на Дункана и быстро сказал:
— Опиум?
Американец положил вилку на тарелку и откинулся на спинку стула.
— Отлично, молодой человек! Да вы просто ясновидец! Могли бы зарабатывать на этом кучу денег. И в самом деле — опиум. Командир «зеленых беретов», некий полковник Шют, был вне себя, когда это обнаружил. Но с другой стороны, тоже немаловажный факт: значит, Вьетконг вынужден доставлять своим измотанным солдатам опиум, чтобы поднять их боевой дух.
Дункан поднял стакан и предложил Ками:
— Выпьем! За тех, кто там! Но по секрету: нашим парням живется там неплохо. Хорошее питание. Моются по нескольку раз в день. Спят спокойно.
Он наклонился и подмигнул Ками:
— И могу вас заверить: там во всей округе не найдешь ни одной девушки. Значит, вашему милому не с кем изменять.
Ками взглянула на Лао иона. Тот решил придать разговору другое направление и сказал:
— Вы уж извините, что мы так вам надоедаем. Но нам действительно очень важно узнать побольше подробностей об этой истории. И потом… простите, вы нас неверно поняли. Мы увидели знакомого не среди американских солдат, а среди других.
Дункан наморщил лоб.
— Вы имеете в виду носильщиков?
— Да. Человека, которого застрелил полковник. Припоминаете?
— Еще бы! — сказал Дункан, так и не понимая, чего хотят от него эти двое. Его лицо приняло недоверчивое выражение.
— Вы из Вьетнама? — спросил он тихо.
— Я лаосец, — ответил Лао Йон. — Я учусь в здешнем университете.
— Ага, — произнес Дункан с явным облегчением. — И вы знали того человека?
— Он тоже житель Лаоса.
— Вполне возможно. Лаос начинается сразу за Кхесанью. Возможно, вполне возможно… Но какое отношение имеет это к вам?
— Не беспокойтесь. Все это не так уж важно. Еще, пожалуйста, один вопрос. Насколько я мог рассмотреть на экране телевизора, этот человек был мертв. Так ли это?
— Совершенно мертв, — подтвердил Дункан. — Знаете, «зеленые береты» стреляют пулями, которые разворачивают вот такие дыры. Я не очень хорошо разбираюсь в этом деле. Но одно могу сказать точно: этот человек был мертвехонек! Да и остальные тоже.
— А вы не знаете, долго ли останется полковник Шют в том районе, где произошел этот эпизод?
— Думаю, что еще останется, — ответил американец. — У его части специальное задание. Наверняка они будут находиться там до тех пор, пока с Кхесани не снимут осаду.
— Нам пора уходить, — обратился Лао Йон к Ками.
Американец был озадачен. Ему хотелось рассказать еще кое-что о своих похождениях. Чего вдруг заторопились эти молодые люди, интеллигентные, хорошо говорящие по-английски. К тому же девушка прехорошенькая.
Но Лао Йон и Ками ушли, и Дункан вернулся к своему бифштексу. «Да, тесен мир», — подумал он, ковыряя вилкой.
На Пражадипок роуд, за большим мостом, под которым медленно текли воды реки Менам, начинались кварталы высоких новых домов. Здесь жили люди, которые хорошо зарабатывали. И здесь у Ками была квартира. Она стоила недешево, но Ками прилично получала на телевидении. Квартиры в этих домах были, как правило, однокомнатные, с душем и кухней-нишей.
Из окна открывался вид на реку и на часть города — словно кусок пирога на тарелке. Ками сбросила обувь у входа и надела тканные серебром домашние туфли. Она подвинула Лао Йону стул, но юноша не захотел сесть.
— Я должен ехать домой. В Наке.
— Хочешь разыскать американца?
Он кивнул:
— Да, Шюта. Полковника «зеленых беретов». Я запомнил, как он выглядит.
Ками понимала: его не отговоришь от того, что он задумал. Если Лао Йон что-нибудь решил, то обязательно выполнит. Он был упрямым, в лучшем смысле этого слова. И прежде чем что-либо предпринять, он тщательно обдумывал свои шаги. Это касалось его учебы. Это касалось и их совместного будущего. А теперь он хочет найти убийцу своего отца. Чтобы убить убийцу? Да, в этом нет никаких сомнений.
— Когда ты уедешь? — спросила она.
— Завтра.
— А университет?
— Я прерву учебу.
— Но ведь тебе осталось всего два семестра! — воскликнула она. — Если ты их не закончишь, все твои планы пойдут прахом.
— Может быть, — сказал он. — Но пойми, теперь я не могу спокойно учиться. Всему свое время. Когда рыбу ловить, когда сети чинить.
— Я буду очень одинока.
В ее голосе не было упрека. Если мужчина потерял отца так, как Лао Йон, он имеет право на месть. Это был освященный столетиями неписаный закон.
— Я вернусь, — сказал Лао Йон.
Лаос, родной Лаос. Лао Йон добрался до леса, который становился все гуще по мере продвижения на восток. Когда рассвело, он увидел каучуковую плантацию, черные от дыма руины строений. За развалинами он вышел на дорогу. Было видно, что по ней давно никто не ездил: вся она заросла бурьяном. Воздух быстро нагревался, становилось жарко. Впереди, где дорога извивалась между первыми отрогами гор, дрожало марево.
Лао Йон испугался и вместе с тем почувствовал какое-то облегчение, когда с обочины дороги кто-то резко и повелительно крикнул:
— Стой!
Лао Йон повиновался. Узелок выпал из его руки на землю. Того, кто крикнул, он не видел. Но голос раздался из зарослей колючего кустарника справа от дороги.
— Сомбай! — громко поприветствовал Лао Йон. — Я — Лао Йон, возвращаюсь домой. Мирный житель, без оружия и с добрыми намерениями.
Меж колючих веток показался солдат с автоматом наизготовку. Лао Йон чувствовал, что он не один — в кустарнике притаились и другие солдаты.
— Куда идешь?
— В Наке, — ответил Лао Йон.
— Наке?
— Да. Это час ходьбы на восток от Сепона.
— Знаю, — сказал солдат. — Документы есть?