Владимир Губарев – Круглый год. Сборник. 1974 (страница 78)
— Ой-ой-ой! Спасите, помогите... Я больше такой сердитой не буду!
Может, вы когда-нибудь её повстречаете, да вряд ли узнаете. Она теперь поумнела. Посмотрите, какие славные пироги испекла, как приветливо нам улыбается.
Раскин А. Как папа обманывал учительницу
Когда папа был маленьким и учился в школе, он очень любил свою учительницу. И все ребята её любили. Она была высокая, некрасивая, всегда носила только тёмные платья. Это взрослые говорили, что она некрасивая. Маленькому папе она казалась очень красивой. А звали её так: Афанасия Никифоровна. Она была весёлая и строгая. Но важнее всего было то, что она была очень справедливая. И все ребята знали: если Афанасия Никифоровна сердится на них, значит, они виноваты. Никогда она не сердилась на ребят зря. И у неё не было любимчиков. Она любила всех своих учеников. И на каждого могла рассердиться, если он шалил или не сделал уроков. Все ребята знали, что Афанасия Никифоровна работает в этой школе уже двадцать лет. И все знали, что она не любит хвастунов, жадин и ябедников.
На уроке Афанасии Никифоровны всегда было очень интересно. Поэтому все сидели тихо и слушали. Однажды маленького папу укололи в спину булавкой. Было очень больно. И он крикнул:
— Ой!
Тогда учительница спросила:
— Что это значит? Почему ты нам мешаешь?
Маленький папа молчал.
И учительница сказала:
— Выйди из класса.
Маленький папа встал и пошёл к двери. Но тут закричали две девочки. Они кричали:
— Его Зайчиков уколол!
И тогда Афанасия Никифоровна сказала:
— Пусть выйдут из класса тот, кто кричал, тот, кто колол, и те, кто ябедничает. Правильно я говорю?
И все закричали:
— Правильно!
И девочки вышли из класса вместе с маленьким папой и Зайчиковым. Маленький папа шёл и плакал. Ему было очень обидно, что его сначала укололи, а потом выгнали. Зайчиков шёл и смеялся над девчонками и маленьким папой. Но видно было, что ему не так уж весело. Девочки не смеялись и не плакали, но им тоже было обидно.
На следующий день маленький папа пришёл в школу с большим гвоздём. И когда Афанасия Никифоровна повернулась к ученикам спиной и стала писать на классной доске, маленький папа вынул свой гвоздь и уколол Зайчикова в руку. Зайчиков завопил так громко, что маленький папа даже испугался. Афанасия Никифоровна очень рассердилась.
— Опять Зайчиков? — сказала она.
— Это не я-а-а... это меня-а-а... — простонал Зайчиков, держась за руку.
— Ах, вчера ты, а сегодня тебя? Очень интересно. Кто же уколол Зайчикова?
Все посмотрели на маленького папу. Но все молчали. Никто не хотел ябедничать. И даже Зайчиков замолчал и только тихо всхлипывал.
— Кто же это сделал? — спросила Афанасия Никифоровна своим самым сердитым голосом.
Маленький папа так испугался, что вдруг сказал:
— Я его не колол...
Тогда Афанасия Никифоровна спросила:
— Чем же ты его не колол?
И маленький папа быстро ответил:
— Вот этим гвоздём.
Тут все засмеялись так громко, что прибежал учитель из соседнего класса. Он спросил:
— Афанасия Никифоровна, чему вы так радуетесь?
— Мы радуемся тому, — сказала Афанасия Никифоровна, — что один мальчик не колол другого вот этим гвоздём, тот не кричал и весь класс не ябедничал. И никто не обманывал свою старую учительницу.
Тут всем ребятам стало очень стыдно. И все стали сердито смотреть на маленького папу. И он встал и сказал:
— Вчера меня кололи, и я кричал. Сегодня я сам его уколол, и он кричал. А я врал.
Тут маленький папа помолчал и сказал:
— Я больше не буду, Афанасия Никифоровна.
— И я не буду, — сказал Зайчиков, но погрозил папе кулаком, и ему никто не поверил.
Афанасия Никифоровна сказала:
— Врать — хуже всего.
И маленький папа больше ей не врал никогда.
Почти никогда.
ОСЕННИЕ СТИХИ
МОРЕ И БЕРЕГ
СКАЛЫ