Владимир Губарев – Круглый год. Сборник. 1974 (страница 60)

Гладь реки. На берегу Ветер вербу гнёт в дугу.                Гу. Слева крыша шалаша, Сложен он из камыша.                Ша. Словно красный сок граната, Над рекой лучи заката.                Та. Кто под вербой на картине, Поищи посередине.

Загадки Лета — весёлые, крепкие,

Я бы даже сказал, какие-то загорелые!

А тебе так не кажется?

Н. Разговоров

Бромлей Н. Для всех

ДЛЯ ВСЕХ

Мы бродили по полям, По лесам бродили И делили пополам Всё, что находили. Тебе — цветок! И мне — цветок! Тебе — грибок! И мне — грибок! Речку мы делить не стали, Облака делить не стали, Острова делить не стали, Словно маленький орех, Ведь леса, поля и дали — Всё для всех! Наталия Бромлей

ОСЕНЬ

Лермонтов М. Ю. Осень

ОСЕНЬ

Листья в поле пожелтели, И кружатся, и летят; Лишь в бору поникли ели, Зелень мрачную хранят. Под нависшею скалою Уж не любит меж цветов Пахарь отдыхать порою От полуденных трудов. Зверь отважный поневоле Скрыться где-нибудь спешит. Ночью месяц тускл и поле Сквозь туман лишь серебрит. М. Ю. Лермонтов

Бианки В. Лесные происшествия

Холодно становится, холодно!

Прошло красное лето...

Стынет кровь, вялыми становятся движения, одолевает дремота.

Хвостатый тритон всё лето прожил в пруду, ни разу не вылезал из него. Теперь вскарабкался на берег, побрёл в лес. Нашёл гнилой пень, скользнул под кору, свернулся там в клубочек.

Лягушки, наоборот, скачут с берега в пруд. Ныряют на дно, забиваются поглубже в тину, в ил. Змеи, ящерицы прячутся под корни, зарываются в тёплый мох. Рыбы стаями громоздятся в омутах, в глубоких подводных ямах.

Забрались в щёлочки, скважинки коры, в трещины стен и заборов бабочки, мухи, комары, жуки. Муравьи закупорили все ворота, все входы-выходы своего высокого стовратного города. Забрались в самую глубину его, жмутся там в кучи, потесней, — застывают так.

Голодно становится, голодно!

Холод не так страшен тем животным, у которых кровь горячая, — зверям, птицам. Лишь бы пища была: поел — словно печечку в себе затопил.

Но с холодом приходит и голод.

Скрылись бабочки, мухи, комары — и нечего стало есть летучим мышам. Они прячутся в дупла, в пещеры, в расселины скал, под крышу на чердаках. Повисают там вниз головой, прицепившись за что-нибудь коготками задних лапок. Запахиваются, как плащом, своими крыльями, — засыпают.

Скрылись лягушки, жабы, ящерицы, змеи, улитки. Спрятался ёж в своё травяное гнездо под корнями. Барсук реже выходит из норы.

На что уж хитра и воровата лесная ушастая сова, а нашёлся вор и её провёл.

Видом ушастая сова — совсем филин, только маленький. Клюв крючком, перья на голове торчком, лупоглазая. Как ни темна ночь, эти глаза всё увидят, уши всё услышат.

Зашуршит мышь в сухой листве — сова уж тут. Цоп! — и поднимается мышь на воздух. Мелькнёт ли зайчишка через полянку — ночной разбойник уж над ним. Цоп! — и бьётся зайчишка в когтях.

Натаскала себе сова битых мышей в дупло. Сама не ест и другим не даёт: бережёт про чёрный день.

Днём сидит в дупле, сторожит запасы. Ночами на охоту летает. Сама нет-нет и вернётся к дуплу: всё ли цело?