Владимир Гриньков – За пригоршню баксов (страница 27)
– Кого-то персонально попросишь?
– Костюков. Он мне уже помогал в этой истории и немного в курсе. Ну и Потапов. Парень здоровый, издалека видно, что телохранитель. Как раз хорошо. Режим демонстративной охраны.
– Куда тебе их прислать?
– Ко мне домой.
– А ты разве не с клиентом?
– Он спит без задних ног в своей квартире после возвращения из Киева. Я уже его проинструктировал, что открывать дверь он может только мне. Ни сантехнику, ни участковому, ни даже своей сестре. Я у него сейчас в одном лице и сантехник, и сестра, и участковый.
– Ну-ну, – сказал Хамза. – Ты все-таки присматривай там за ним, Толик.
– Мне не очень нравится то, что вас стало так много, – сказал Марецкий.
Он недавно проснулся и сидел в кресле, облаченный в атласный, с отливом, халат. Может, он все-таки действительно граф? Когда на него смотришь, все сомнения относительно благородства происхождения исчезают сами собой.
– Это необходимость, – ответил Китайгородцев. – Какое-то время мои товарищи будут мне помогать.
Костюков и Потапов безмолвно, одним только своим видом, дали понять, что помочь они готовы. Марецкий обвел их взглядом и, не таясь, вздохнул. Наверное, они представлялись ему некой непреодолимой силой, с которой поделать все равно ничего нельзя.
– Но это еще не все, – сказал Китайгородцев. – Я прошу вас пойти нам навстречу и переехать – только на время! – в другое, более безопасное место. Здесь, в Москве.
– То есть? – приподнял бровь Марецкий.
До сих пор он пребывал в полудреме и только сейчас, после слов Китайгородцева, проснулся окончательно.
– Пока обстановка не прояснилась, – сказал Китайгородцев. – Пока у нас нет полной уверенности в том, что…
– Полная чушь! – возмутился Марецкий. – Как ты себе все это представляешь? С какой стати я куда-то поеду?
– Здесь находиться небезопасно.
– Даже речи быть не может!
– Поверьте мне. Я не перестраховываюсь. Просто вижу, что здесь оставаться нельзя.
– Дом под охраной, – напомнил Марецкий.
– Это не охрана, а всего лишь видимость. Охранника могут, например, подкупить!
– У меня бронированная дверь.
– Но вы ведь выходите из квартиры. Неприятности могут подстерегать вас где угодно, даже в лифте. Достаточно к кабине лифта снаружи прикрепить взрывчатку. Кстати, доступ в лифтовую шахту несложен, я сегодня специально проверил.
– Хорошо, я буду спускаться по лестнице.
– Там вас может ожидать киллер. На домовую охрану особой надежды нет, я вам уже говорил.
– Но у меня есть вы.
– Если будет взорван мощный заряд, то телохранители разделят судьбу клиента. Причем заряд можно заложить не только в подъезде, но и у входа в дом. Там кустарник. И урна стоит. Кроме того, хотя вокруг дома есть ограждение, но территория не контролируется охраной. Для киллера никаких помех. Пути отхода тут прекрасные. Лабиринт улиц. И никогда не бывает автомобильных пробок. Далее. Снайпер. Рядом стоят многоэтажные дома. Из любого окна может быть произведен выстрел. Причем снайпер способен достать вас даже в квартире. Подойдите, пожалуйста, к окну.
Марецкий даже не шелохнулся. Но Китайгородцев как ни в чем не бывало продолжал:
– Вы видите окна в доме напротив? И оттуда тоже могут стрелять.
Марецкий вздохнул, поднялся из кресла, подошел к окну, нервным движением задернул шторы и саркастически улыбнулся:
– А так мне уже ничего не грозит?
– Между прочим, квартира под вами пустует с ноября прошлого года, – спокойно сказал Китайгородцев. – Хозяева подыскивают арендаторов и хотят получать три тысячи долларов в месяц. Но сумма великовата. Только поэтому там до сих пор нет жильцов. Но если у вас действительно есть недоброжелатели, если кто-то действительно желает вам зла, тогда им достаточно всего лишь заплатить эти три тысячи…
У Марецкого вытянулось лицо. Его собеседник знал, о чем он сам даже не догадывался.
– И что? – спросил он тихо, как будто там, внизу, уже кто-то поселился и Марецкий очень боялся быть услышанным.
– Потом им останется завезти взрывчатку. И взорвать в той самой квартире.
Марецкого уже можно было брать голыми руками.
– Поймите, – сказал Китайгородцев участливо, – эти многоэтажки совершенно не приспособлены для того, чтобы защищать человека. А с большинством жильцов ничего не происходит только потому, что до этих людей никому нет дела. Но едва кого-то намечают в жертву – человек обречен. Здесь гиблое место. Отсюда надо уходить.
Две машины. Тонированные стекла. Двигатели такие, что даже видавшие виды механики в фирменном автосервисе смотрят уважительно и тайком завистливо вздыхают. Им на таких мощных автомобилях не кататься никогда.
Марецкого под прикрытием охраны вывели из подъезда, быстро усадили в машину. В том же автомобиле поехал и Китайгородцев.
– О вашем «Мерседесе» на время придется забыть, – сказал он Марецкому.
– Между прочим, у меня машина неплохая, – буркнул тот в ответ. – Со светофора рвет так, что все вокруг плачут от зависти.
– Но ваша машина не бронированная.
Марецкого привезли в коттеджный поселок, расположенный в черте города. Высокий забор. Всюду телекамеры. Два огромных пса в вольере сходят с ума от невозможности прямо сейчас, сию секунду, кого-нибудь разорвать на части.
– Дом принадлежит нашему агентству, – сказал Китайгородцев. – Прикупили по случаю. Тут никого посторонних. Вам будет удобно.
– А за чей счет весь этот праздник жизни? – осведомился Марецкий.
– Все согласовано с Инной Александровной, – обтекаемо ответил Китайгородцев.
Ни один мускул не дрогнул на лице Марецкого, но Китайгородцев уловил – тот сердится.
В десять часов вечера Марецкая еще была на своем рабочем месте. Туда, в ее магазин на Кутузовском, и приехал Китайгородцев. В тонюсенькой папочке, которую он захватил с собой, лежали два листка бумаги. Перечень первоочередных мероприятий и подробная калькуляция затрат. Сумма набежала немаленькая. Китайгородцев подозревал, что таких денег у Марецкой нет. Тогда у его подопечного один-единственный выход – уезжать из Москвы.
– У нас новая коллекция, – сказала Марецкая. – Привезли с большой задержкой. А завтра с утра все уже должно быть в торговом зале. Так что домой я уеду в час ночи, не раньше.
То ли она давала понять Китайгородцеву, что времени на разговоры у них мало, то ли, наоборот, уже не надеялась завершить дела быстро, ей спешить уже было некуда, и она даже рада вдруг возникшей в этой суматохе паузе.
Тени под глазами, лицо как будто серое, но, как всегда, сосредоточенна и деловита. Она была симпатична Китайгородцеву. Он только сейчас обнаружил, что перед ним женщина. Вечером все женщины красивы. Вечером в них есть загадка. Так что это всего лишь вечерний эффект, сказал он себе. Или отголоски их утренней встречи? Стройная женщина, раскрасневшаяся от физических упражнений. Сбросившая на время с себя защитный панцирь делового костюма. Мимолетный эффект доступности.
– Как там Игорь? – спросила Марецкая.
– Мы вывезли его в особняк, принадлежащий нашей фирме.
– Спрятали?
– Нет, он вполне доступен. Вы можете позвонить ему на мобильный. Никаких проблем. Просто там надежнее.