Владимир Гриньков – Я – телохранитель. Заказ на олигарха (страница 1)

Владимир Гриньков

Я – Телохранитель. Заказ на олигарха

© Гриньков Владимир

© ИДДК

Директор охранного агентства "Барбакан" Роман Александрович Хамза столкнулся с Китайгородцевым в лифте. Обычно в подобных случаях Хамза только кивнёт приветственно или, в лучшем случае, спросит невнимательно: "Как дела?" и так же невнимательно выслушает непременное: "Нормально", а тут вдруг воззрился так, будто чем-то Китайгородцев сумел его внимание привлечь.

– Ты где сейчас? – спросил Хамза. – На каком объекте?

– Уже ни на каком. В отпуск ухожу. С завтрашнего дня.

– Куда-нибудь едешь? За границу? Или по родной стране на теплоходе?

– Не решил еще.

– То есть планов никаких? Ни в какое турагентство деньги не успел отнести?

– Нет.

– Вот и хорошо, – цинично порадовался чужой неустроенности Хамза. – Ты мне нужен.

– Отпуск! – воспротивился почувствовавший неладное Китайгородцев.

– Успеешь! – певуче посулил воспрянувший духом Хамза. – Толик! У меня работёнка для тебя – почти курорт. Мы сейчас с Проскуровым работаем…

– Только не это! – сразу сказал Китайгородцев.

– Почему? – вопросительно глянул Хамза.

– Наслышан, – ответил неопределенно Китайгородцев.

– Ты с ним работать не будешь. Ты с женой его работать будешь. И с его ребенком. Год мальчику.

И снова Китайгородцев сказал:

– Только не это! Ну, зачем из меня делать няньку?

– Толик! – произнес Хамза тоном, каким обычно разговаривают с людьми, не понимающими своего счастья. – Женщина с сынулей собралась на всё лето уехать из Москвы. Под Муром. Река Ока. Красивые места. Спокойно. Тихо. Там у них дача. Одна из многих. И среди этого великолепия – ты. Поди плохо! Уже считай, что отпуск. А свой отпуск ты позже отгуляешь. Когда вернёшься. И вообще – ты жену Проскурова видел? Молодая, красивая, ноги от ушей. Тебе понравится. Вот увидишь.

Только этого еще не хватало.

ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ КИТАЙГОРОДЦЕВ:

«Про ноги от ушей и про то, что мне понравится – это шеф так пошутил. Потому что телохранителя, у которого с его подопечным возникает что-то личное, нужно сразу списывать на берег, как в подобных случаях говорит Хамза. В нашем агентстве так и происходит – при малейших подозрениях. Телохранитель – это человек-функция. Ничего личного. А если появляются личные мотивы – может произойти сбой. Последний случай такого рода был у нас года два назад. Сотрудник нашего агентства охранял дочку одного очень небедного человека. И возникла у них взаимная симпатия. То есть он продолжал её охранять вроде как по службе, только смотрел на девушку уже не просто как телохранитель – и окружающее он, соответственно, тоже видел теперь как-то иначе. И вот однажды они сидели в ресторане. Рядом веселилась компания. Мужская. Где едва ли не на каждом были синий берет и тельняшка. Бывшие десантники профессиональный праздник отмечали. И вот, когда эти ребята хорошо набрались, им женского общества захотелось. А девушка, подопечная нашего сотрудника – вот она, рядом. И с нею – всего лишь один парень. А тех, в тельняшках, было шестеро. И они полезли, ещё не зная, с кем имеют дело. Тогда телохранитель достал свой пистолет, положил вмиг протрезвевших ухажёров на пол, и спокойно вывел свою подопечную из ресторана. Наверное, он был очень горд собой. Защитил. Поступил, как настоящий мужчина. Но не как телохранитель, к сожалению. Потому что настоящий телохранитель не изображал бы из себя неустрашимого мачо, а эвакуировал свою подопечную много раньше, ещё до того, как подозрительная компания по соседству успела набраться до зелёных чёртиков в глазах. Получалось, что парень перед девушкой пофорсил, забыв о работе и своих непосредственных обязанностях. Хамза, когда узнал о происшедшем, выгнал горе-героя с работы».

В обширном и тщательно охраняемом проскуровском поместье в районе престижного Рублёво-Успенского шоссе Китайгородцева встретил мужчина в возрасте под пятьдесят: невысокий, с аккуратной прической редких светлых волос, с неуловимым, но внимательным взглядом, вежливый и совершенно неулыбчивый.

– Вы из "Барбакана"? – уточнил он и пожал руку Китайгородцева мягким осторожным движением. – Мне Хамза звонил. Меня зовут Алексей Алексеевич. Фамилия – Котелков. Сейчас я вас введу в курс дела.

За следующие пять минут Алексей Алексеевич в присутствии Китайгородцева успел обнаружить непорядок на цветочной клумбе и указать на это мгновенно принявшему виноватый вид садовнику, потом поговорил по мобильному телефону, твердо заявив невидимому собеседнику, что вылет переносится на три часа раньше и никакие возражения не принимаются, потом ещё говорил по телефону, обсуждая подробности приобретения какого-то особняка на Мясницкой улице, и этот разговор закончил словами о том, что покупка на таких условиях нецелесообразна, и он Проскурову даже докладывать не будет о сделанном предложении, и что если у продавца возникнут новые предложения, более интересные – он готов их обсуждать.

Пока продолжались все эти переговоры, Алексей Алексеевич и Китайгородцев дошли до огромного двухэтажного дома, площадь помещений в котором наверняка составляла более тысячи метров.

ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ КИТАЙГОРОДЦЕВ:

Хорошо Проскуров тут обосновался. Надежно. С умом. Здесь есть и кустарники, и низкорослые деревья, но все они на периферии поместья, ближе к забору, а непосредственно перед домом пространство открытое – всё видно, как на ладони. Все дорожки освещены. Видеокамеры установлены повсюду, но их не видно – я их нахожу только потому, что знаю, где искать. Все окна первого этажа, несмотря на летнюю жару, закрыты наглухо, и я голову даю на отсечение, что там бронестекло. Маленькая крепость, замаскированная под внушительных размеров, но всё-таки довольно легкомысленный на вид особняк.

– Дети есть?

Застигнутый вопросом врасплох, Китайгородцев вопросительно посмотрел на Алексея Алексеевича.

– Нет, – сказал после паузы.

– Это ничего, – равнодушно произнес Алексей Алексеевич. – Давно в "Барбакане"?

– Да.

– Нравится?

– Да.

– Право на ношение оружия у вас, конечно, есть?

– Есть.

Вошли в дом. Алексей Алексеевич спросил у домработницы, которая натирала и без того сияющее чистотой зеркало размерами с футбольные ворота.

– Виктория Александровна у себя?

– Да, Алексей Алексеевич.

– Скажи ей, что охранник для Мурома приехал. Мы будем у меня.

Алексей Алексеевич привел Китайгородцева в одну из комнат, которая служила ему рабочим кабинетом: рабочий стол, сейф, полки с папками и книгами, компьютер. Кивнул на кресло:

– Садитесь!

Сам сел за стол и сразу стал похож на начальника. Даже взгляд у него при этом изменился – суше и строже смотрел.

– Коротко! – сказал Алексей Алексеевич. – Виктория Александровна – это супруга Сергея Алексеевича.

Проскурова, стало быть.

– С сыном со своим, с Алешей…

В честь деда назвали, отметил Китайгородцев.

– …уезжает на дачу под Муром на всё лето, – продолжал Алексей Алексеевич. – Поедет недели через две, когда там будет всё готово. Ваш человек туда уехал…

Алексей Алексеевич заглянул в свои записи, отыскивая имя и фамилию откомандированного под Муром работника "Барбакана".

– Баранов, – подсказал Китайгородцев.

– Да, правильно, Баранов. Он там осмотрится на месте. Определится, что по вашей линии необходимо сделать, и тогда вы сразу уезжаете. Ориентировочно вы там – до сентября.

Открылась дверь кабинета и вошла высокая стройная женщина с внешностью фотомодели. Алексей Алексеевич тут же поднялся из-за стола, Китайгородцев последовал его примеру.

– Виктория Александровна, это телохранитель из того охранного агентства, с которым мы работаем, – доложил Алексей Алексеевич. – Хамза предлагает нам его для Мурома.

У неё глаза были такой голубизны, что в них хотелось смотреть, не отрываясь.

– Как ваше имя? – спросила Виктория.

– Анатолий.

– Фамилия?

– Китайгородцев.

– Давно работаете?

– Да.

– Какой вы, право, немногословный, – едва заметно улыбнулась женщина.

Китайгородцев промолчал.

– Мы уезжаем через две недели, – сказала женщина. – Но вы с нами – уже с сегодняшнего дня.