Владимир Гриньков – Только для мертвых (страница 68)

Богдан громко икнул.

– Пш-ш-шел вон! – прошипел Кочемасов. – Чтоб я тебя здесь не видел!

Он проследил за тем, как удаляется Богдан, потом спросил, не оборачиваясь, будто только что вспомнил:

– А что с Бэллом?

– Скончался, – ответил Стас. – Скоропостижно.

И с хрустом сжал пальцы.

Глава 60

Хельга ушла в спальню и вернулась с небольшой сумочкой, в каких женщины обычно носят пудреницу, губную помаду и еще множество других вещей, которые кажутся мужчинам совершенно бесполезными. Из этой сумочки Хельга извлекла бинт, вату и пластиковую ампулу с впаянной в нее иглой. Сняла прикрывающую иглу насадку, осторожно провела ладонью по лицу Воронцова.

– Потерпи, милый. Сейчас к тебе вернутся силы.

Ее движения были спокойны и размеренны, никакой спешки. Ввела иглу под кожу его руки, сжала пальцами пластиковую ампулу.

– Теперь обработаем твою рану.

Она почти шептала, нежно и убаюкивающе.

– Ничего страшного, кость цела. Ты счастливчик, Саша.

– Да уж, – хмуро подтвердил Воронцов.

– Ты уж мне поверь. Вот эта штука, – она кивнула на лежащий рядом автомат, – имеет такую кучность стрельбы, что… – Покачала головой. Бинт все плотнее охватывал плечо Воронцова. – Американское производство, – пояснила Хельга. – Ими спецназ вооружают. Эти ребята, к счастью, оказались дилетантами.

На мгновение положила бинт и показала на дорожку рваных отверстий в полу, протянувшуюся до самой стены.

– Если бы он умел как следует держать эту штуку в руках, автомат так бы не плясал.

Воронцов скрипнул зубами.

– Больно? – обеспокоилась Хельга.

– Какой же я был дурак!

– Ты о чем?

– О себе. И о тебе.

Хельга вздохнула:

– Ты прости меня. Но я не могла тебе всего сказать.

Она вдруг распрямилась и прислушалась. Потом спросила шепотом:

– Где остальные?

– Один пошел искать тебя. Где-то рядом бродит, наверное. А второго я здесь не видел. Как бы он у лодки не остался.

– У лодки? – быстро обернулась Хельга.

– Они, похоже, приплыли с соседнего острова.

Хельга быстрым, мягким движением взяла в руку автомат.

– Оставайся здесь. – И опять провела ладонью по щеке Воронцова. – Пять минут – и ты придешь в себя. То, что я тебе вколола, любого поднимет на ноги. И еще вот это, – вспомнила вдруг. – Возьми на всякий случай.

Она придвинула к Воронцову свой зонт.

– Вот, кольцо я повернула. Видишь кнопку? Спуск. Там еще четыре патрона.

– Запасливая, – сухо сказал Воронцов. – И хитрая.

– Да уж. Ни на одной таможне нас не тормознули.

Хельга поднялась с пола и теперь возвышалась над Воронцовым. Воронцов прикрыл глаза.

– Ты сердишься на меня? – спросила Хельга.

Воронцов открыл глаза. Ее лицо было совсем рядом – обеспокоенное и участливое.

– Не сердись, – повторила Хельга. – Ладно? Я все-все тебе объясню. И ты меня простишь.

– Никогда! – сказал Воронцов.

И тут он увидел тень. Там, в дверях. Хельга стояла как раз между дверью и Воронцовым, поэтому он и не видел человека, только по тени и угадал его присутствие. Зонт лежал у Воронцова под рукой. Ему осталось лишь немного приподнять его и нажать на кнопку – раз-другой. Он не попал, но этих долей секунды Хельге хватило на то, чтобы упасть на пол и покатиться к стене, одновременно стреляя в проем двери. Бородач упал навзничь, будто какая-то страшная сила ударила его в грудь и опрокинула на пол.

Воронцов вскочил и теперь видел бородача с высоты своего роста. Грудь его была растерзана роем кучно легших пуль.

– Боже мой! – пробормотала Хельга и обессиленно уронила голову на ковер. – Саша, ты только что спас мне жизнь.

Глава 61

Они остановились в разных отелях. На этом настоял Кочемасов. Он и Богдан сняли два номера в «Касабланке», а Стас устроился в отеле, расположенном через квартал.

Был поздний вечер. Автомобили с зажженными фарами стремительно проскакивали через раскинувшуюся перед отелем площадь. В летнем кафе напротив играла музыка, за столиками сидели люди. Кочемасов наблюдал чужую жизнь, и у него появилось предчувствие, что чужой она будет оставаться для него совсем недолго. Ему здесь уже нравилось. Его прежняя жизнь казалась ему далекой и уже теряла очертания реальности. Скоро останутся одни воспоминания.

– Хочешь вернуться в Россию? – спросил Кочемасов, не оборачиваясь.

Богдан поднял голову и задумался. Он очень устал за эти дни и, если бы был один, без Кочемасова, – заснул бы немедленно, прямо в кресле, в котором сидел.

– Когда? – осведомился на всякий случай Богдан.

Он привык к тому, что Кочемасов никогда ни о чем у него не спрашивает, все решает за него сам, и поэтому немного растерялся.

– Я вообще спрашиваю. Через месяц, через год – хотел бы?

– Здесь-то мне делать нечего, – осторожно сказал Богдан.

– Там лучше?

– Не то чтобы лучше, – все так же осторожно сказал Богдан. – Просто там я могу жить.

– А здесь не можешь? Климат не тот?

– Климат хороший. Но денег нет.

– А были бы – остался?

– Ну наверное. Здесь хорошо, – оценил Богдан.

– Я дам тебе сто тысяч, – сказал Кочемасов.

Он все еще смотрел в окно. Там, наверное, было что-то очень интересное. Но Богдан не осмеливался подняться и встать рядом с Кочемасовым.

– Сто тысяч долларов, – врастяжку сказал Кочемасов. – Большие деньги, если подумать.

Богдан никогда не держал в руках такой суммы, поэтому замер и выжидательно смотрел в спину шефу. Пока у него было одно объяснение происходящему: розыгрыш.

– Хочешь?

Богдан замялся.

– Смелее, – приободрил его Кочемасов, отвернувшись наконец от окна.