Владимир Гриньков – Только для мертвых (страница 36)
– Звать ее, как мне помнится, Тома.
– Тома – стало быть, Тамара?
– Ну, наверное, – пожал плечами Воронцов.
С бутылкой апельсинового сока в руках вернулась к столику Хельга.
– Как фамилия твоей подруги, Томы? – спросил Воронцов.
– Брусилова.
– Это та, которая в «Космополитене»? – уточнил Потанин.
– Да.
Потанин хохотнул:
– Хорошо иметь в подругах сотрудницу журнала. Никогда твою статью назад не завернут, – сказал он.
– Вот и познакомься, – посоветовал Воронцов.
– Ну, если только Хельга не будет против.
– Не буду, – пообещала Хельга. – В ваши надежные руки я отдам ее без сомнений.
Потанин засмущался.
– Может быть, тебе понадобится рекомендательное письмо? – поддел его Воронцов.
– Уж я как-нибудь сам, – пробасил Потанин.
– Он и в самом деле привык полагаться только на себя.
– А что это за статья, которую вы пишете о Шурике? – спросил Потанин.
– Новые русские – это всегда интересно.
– Ну, эту тему уже изъездили вдоль и поперек. Живого места не осталось.
– Саша – как раз такое «живое место». Я, когда с ним познакомилась, была поражена.
– Чем же? – изобразил интерес Потанин.
– Тем, что он очень непосредственный. Ворочает такими деньжищами, а в душе остался самым обычным человеком. Обычные мысли, обычные чувства, и при этом – полное отсутствие злобных проявлений.
– Действительно, – подтвердил Потанин, – это просто находка. Так вы теперь все время с ним рядом?
– Собираю материал, – кивнула Хельга. – Одной пленки уже отщелкала целый километр.
Объявили посадку на рейс до Конакри.
– Это ваш, – сказал извиняющимся голосом Бэлл.
Поднялись из-за столика, Хельга направилась к выходу из бара первой, за ней – Бэлл, и как-то так получилось, что Потанин с Воронцовым поотстали.
– Как ты с ней познакомился? – спросил Потанин.
– С Хельгой? Случайно.
Воронцов даже улыбнулся, вспомнив, какой пустяк их свел.
– То-то и оно, что случайно, – вздохнул Потанин.
– Что такое? – согнал улыбку с лица Воронцов.
– Она не журналистка.
Воронцов даже остановился, так был поражен услышанным.
– Что за чушь! – пробормотал он.
– Я не знаю, кто она, но она ввела тебя в заблуждение.
– Это все твои домыслы! – резко сказал Воронцов.
– Нет, Шура, не домыслы. Я знаю в «Космополитене» всех. И там нет никакой Томы Брусиловой.
– Ты уверен?
– Я голову дам на отсечение.
Глава 33
В самолете Хельга села у окна, положила на колени сумку, и оттуда вывалился зонтик.
– Зонт-то тебе зачем? – буркнул Воронцов. – Могла бы сдать в багаж.
– Забыла, – беспечно ответила Хельга и вдруг, будто расслышав в тоне Воронцова что-то странное, резко повернула голову и заглянула своему спутнику в глаза: – Что-то случилось, Саша?
– Нет, ничего, – ответил он и откинулся в кресле, давая понять, что хочет отдохнуть.
То, что сказал при прощании Потанин, повергло Воронцова в растерянность, хотя внешне он этого никак не проявлял.
Самолет шел на высоте девять тысяч метров. Большинство пассажиров спали. В конце концов Воронцов, заскучав, тоже заснул. Проснулся он оттого, что Хельга тронула его за руку.
– Саша, завтрак, – почти пропела она, предвкушая близкую трапезу.
За завтраком она ухаживала за своим спутником с естественностью, присущей любящим замужним женщинам. Когда она встречала его взгляд, он не видел в ее чистых синих глазах ни лукавства, ни фальши. И тогда ему самому становилось стыдно и тоскливо.
Позавтракав, Воронцов решил, что пора все-таки внести некоторую ясность. Он смял салфетку, бросил ее на поднос и сказал, глядя поверх голов сидящих впереди пассажиров:
– Почему-то твоя подруга сейчас вспомнилась, Тома.
Краем глаза он следил за Хельгой и отметил, что она отнеслась к его реплике очень спокойно.
– И по какому же интересно поводу? – осведомилась она с иронией, которую невозможно сыграть – такой она была естественной.
– Разве не понятно? – пожал плечами Воронцов. – Эффектная женщина.
– Я уже почти ревную, – вздохнула Хельга.
В ее глазах угадывалось озорство.
– Ну, своей подруге ты могла бы доверять, – попенял ей Воронцов. – Ты ведь ее давно знаешь?
– Несколько лет.
– Она все это время работает в «Космополитене»?
– Нет, что ты! – Хельга даже засмеялась. – Это она только изображает из себя стреляного воробья, а на самом деле работает там без году неделю.
– Никогда бы не сказал.
– Недели две. – Хельга наморщила лоб. – Или три. Но не больше.
Воронцов даже развернулся в кресле.
– Ты какой-то странный, – заметила Хельга. – Честное слово.