Владимир Гриньков – Только для мертвых (страница 27)
– Смотреть на меня необязательно, – произнес голос. – А руки можешь опустить.
Стас услышал, как его собеседник сделал шаг назад. Опасается.
– Пока я тебя не увижу, разговора не будет, – сказал Стас.
Пауза. Раздумывает.
– Может быть, ты – подставка, – настаивал Стас. – Я ведь должен поговорить только с Филатовым лично. Так мне сказал Зубков.
Еще шаг назад. Осторожный парень.
– Сядь на землю!
Стас подчинился.
– Теперь можешь повернуться.
Стас обернулся. Недалеко, метрах в трех, стоял Филатов. Стас его сразу узнал, потому что, несмотря на заросшую физиономию, он был очень похож на того Филатова, которого Стас видел в Москве. Не лично видел, а на фотографиях, которые ему показывали.
– Может, паспорт предъявить? – осведомился Филатов и криво усмехнулся.
Он все же сильно волновался, понял Стас.
– Мне твой паспорт не нужен. Я сам тебе могу какие хочешь документы предъявить.
Стас сорвал травинку, зажал ее между зубами со скучающим видом, проверяя, как поведет себя Филатов. Тот терпеливо выжидал.
– Тебе привет от Зубкова, – сказал наконец Стас.
– Вот только привета мне от него и не хватало, – усмехнулся Филатов.
Лида подошла к нему и встала рядом. Так ей, наверное, было спокойнее.
– Он хочет вернуться в Россию.
– Похвальное желание, – кивнул Филатов. – Его здесь давно дожидаются.
– Его дожидаются, чтобы отомстить, – спокойно сказал Стас. – Но вся штука в том, дружище, что он ни в чем не виноват. Он не сбегал с этими деньгами, все было гораздо проще. Рядовой наезд. Какие-то мерзавцы пригрозили его убить, если он не заплатит им сто штук. Дело было нешуточное, и он от греха подальше уехал. Вот и все.
– Это он тебе так рассказывал?
– Да.
– Леня всегда был сочинителем.
– Ну почему же? – пожал плечами Стас. – Одна из бесед с рэкетирами происходила в моем присутствии. И после той беседы мы с Леней вместе покинули город-герой Москву.
Филатов смотрел на него с прищуром. Не верил.
– Зубков меня подставил, – сказал он. – Я ему деньги доверил, а он смылся.
– Я же тебе объяснил, в чем причина.
– Где он сейчас?
– Далеко отсюда, – ответил Стас. – Но готов приехать.
– Сюда?
– Вряд ли. Здесь места неприветливые и дикие, для бизнеса никаких перспектив. Медведю «Сникерс» не продашь. Он в Москву вернется, Олег.
– Когда? – недоверчиво поинтересовался Филатов.
– А вот это я с тобой и должен обсудить.
Филатов переступил с ноги на ногу. Устал стоять, но в траву так и не опустился. И ружье по-прежнему держал на весу, так что Стас все время видел черные отзерстия стволов, направленные на него.
– Вы должны приехать в Москву одновременно – и ты, и Зубков, – сказал Стас. – Только в этом гарантия, что ни с ним, ни с тобой ничего не произойдет. Если он приедет один, без тебя, его сразу возьмут в оборот и разрежут на куски. Если приедешь только ты – с тобой произойдет то же самое. Порознь вы – мертвецы.
Лида побледнела. Филатов нервно покусывал губы.
– Вы приезжаете в Москву вместе, Леня отдает деньги тебе, ты отдаешь их тем, у кого брал кредит, – и все довольны и, что самое главное, живы. К вам никаких претензий. Понимаешь?
– Я тебе не верю! – объявил Филатов.
– Вот еще что, дружище, – равнодушным тоном сказал Стас. – Лично мне наплевать, веришь ты мне или нет. Если у нас с тобой разговор не сложится, я уеду – и все. Я уеду в Москву, а ты останешься здесь и будешь прятаться в этой глухомани всю свою жизнь, пока не сдохнешь.
Филатов выглядел очень неважно.
– В городе тебе уже не жить, тебя вычислят очень быстро и уничтожат, в назидание другим, чтоб кредиты возвращали вовремя. Этого можно избежать, если вернуть деньги. И Зубков готов их тебе отдать, чтобы ты рассчитался с кредиторами. Но он не может этого сделать, пока ты лично не объявишься. Потому что за ним самим идет охота. Никто ведь точно не знает, заодно вы с ним действуете или это он тебя подставил, а ты скрылся, чтоб за чужие грехи не отвечать.
– Я ему перечислил деньги, а он обналичил и сбежал! – выкрикнул Филатов.
– Я знаю, – сказал мягко Стас. – Но ведь все поправимо.
Филатов тяжело дышал. Ружье в его руках ходило ходуном. Стас опустил глаза и молчал, давая своему собеседнику возможность успокоиться. После таких волнений неизбежно наступает апатия. Тогда можно будет продолжить беседу.
– Вставай, – неожиданно сказал Филатов.
Стас хотя и удивился, но ничего не стал спрашивать и молча поднялся на ноги.
– Иди вперед по тропе, – приказывал Филатов. – Никуда не сворачивай.
Он и Лида пошли за Стасом следом, он слышал их шаги за спиной. Стас шел не спеша, изображая беззаботную походку. Где-то впереди послышался стук колес – там проходила колея железной дороги. Они вышли к ней примерно через час пути. Здесь было пустынно и тихо. От разогретых шпал поднимался смрад. Перевалили через железнодорожную насыпь и снова углубились в лес. Теперь тропы не было, и Филатов направлял Стаса, подсказывая, правее или левее надо принять. Миновали просеку и почти сразу за ней повернули направо. Еще через четверть часа деревья расступились – и Стас увидел небольшой деревянный домик. Он был серым и дряхлым. В этой избе, наверное, когда-то жила Баба-яга. У крыльца, которое уже почти рассыпалось от времени и немилосердных дождей, Стас остановился.
– Проходи, – сказал ему в спину Филатов. – Будь как дома.
Здесь оказалась только одна комната. Два небольших оконца почти не давали света, стоял полумрак, и Стасу потребовалось время, чтобы глаза привыкли. Он увидел грубо сколоченный стол, такие же лавки и в углу – черную от копоти печь.
– Вот так и живем, – сказал Филатов.
– Хоромы никак не царские, – посочувствовал Стас.
Чтобы не нервировать своего конвоира, он сел в самом углу, так что теперь его от провожатых отделял стол. Филатов присел в отдалении, Лида хотела пристроиться рядом, но он сказал ей:
– Собери что-нибудь поесть.
И она привычно захлопотала. Значит, именно сюда она приезжала к нему раньше, здесь он скрывается.
– Продолжим, – предложил Филатов Стасу и положил ружье к себе на колени.
– А может быть, сначала пообедаем? – добродушно улыбнулся Стас. – Нам с тобой торопиться некуда.
Филатов пожал плечами. Так, в молчании, они и дождались, пока Лида приготовит обед. Появились печеная картошка, лук, хлеб и банка рыбных консервов. Филатов сел за стол, пригласил жестом Стаса. Они сидели друг против друга – на одной скамье Стас, на другой Филатов с Лидой, а между ними – стол. Филатов оставил ружье на скамье у окна, где сидел прежде, и ему до ружья было немного ближе, чем Стасу. Стас это заметил и оценил – вроде бы Филатов и начал демонстрировать некоторое к нему доверие, но ухо еще держал востро.
– Разносолами мы не богаты, – хмыкнул Филатов. – Так что не обессудь.
– Да я и не в претензии, – буркнул Стас. – Так по лесу нагулялся, что сухой корке обрадуюсь.
Он придвинул поближе консервную банку.
– Откроем?
Нож, которым Лида нарезала хлеб, лежал рядом, и они к нему одновременно протянули руки – и Стас и Филатов, но первым нож взял Стас. Он был занят банкой, но заметил, как напрягся Филатов, и потому орудовал ножом размеренно и даже несколько лениво. У Филатова нервно подрагивали пальцы – его левая рука лежала на столе, прямо напротив Стаса, и Стас это заметил. Он открыл наконец банку и сказал с улыбкой: «Готово!» В следующий миг он вонзил нож в руку Филатова. Нож пробил ладонь насквозь и пригвоздил ее к столу. Еще мгновение понадобилось Стасу на то, чтобы перемахнуть через стол и завладеть ружьем. Филатов корчился от нестерпимой боли и кричал. Стас ударил его прикладом по голове. Филатов захлебнулся криком и ткнулся лицом в стол.
Лида сползла с лавки на пол. От ужаса у нее перекосился рот, и она стала похожа на безумную.