Владимир Гриньков – Телохранитель Каина (страница 32)
«Боцман» подчинился.
– Три… Четыре… Сейчас вы проснетесь… Вы будете чувствовать какую-то легкость… Бодрость необыкновенную… Пять!
Вроде бы ничего не изменилось. Но стоявший рядом Китайгородцев уловил случившуюся в парне перемену. Взгляд стал другим. Осмысленность появилась. И парень удивился, как показалось Китайгородцеву. Смотрел в зал и пытался понять, как это он здесь, на сцене, очутился.
– Как вас зовут? – мягко поинтересовался Потемкин.
– Торопыгин! – крикнул кто-то.
В зале засмеялись.
– Саша, – сказал парень.
– А фамилия? – продолжал Потемкин.
– Бобков.
– Вы в армии служили? Или, может быть, на флоте?
– Я в автомобильных войсках. Шофером.
– А на море? – допытывался Потемкин.
– Нет.
– Может, вы все-таки морской волк? Боцман, например.
Парень растерянно улыбнулся, явно не понимая, чего от него хотят.
– Вам такая фамилия – Торопыгин – знакома?
– Нет, – ответил Саша Бобков.
– А если подумать? – настаивал Потемкин.
– Нет! – уверенно открестился от неведомого Торопыгина Саша.
– Хорошо, можете возвращаться на свое место, – сказал ему Потемкин.
В зале засвистели, зааплодировали.
Потемкин скромно поклонился.
Обычные дела, мол, ничего особенного, я еще и не такое умею проделывать.
В городе они не остались на ночь. Китайгородцев посчитал, что это может быть небезопасно. Они могли уехать поездом, потому что в этом городе была своя железнодорожная станция, но Китайгородцев решил запутать преследователей, если таковые имелись. Он нанял машину, которая за два часа доставила их в другой город – здесь тоже была станция, где Китайгородцев и Потемкин сели, наконец, в проходящий поезд.
Людей в вагоне было немного. В купе, которое заняли Потемкин и Китайгородцев, так вообще никого. Свет не зажигали, сидели в темноте, глядя, как за окном, едва различимые, проплывают силуэты деревьев.
– Я хочу, чтобы вы попробовали еще раз, – сказал Китайгородцев. – Зачем-то Михаил все это проделывал. Может, он еще меня заставил что-либо забыть.
– Я не решался заходить слишком далеко, – негромко произнес Потемкин. – Без вашего на то согласия.
– Мне до сих пор не по себе. Я никогда не мог подумать, что можно залезть к человеку в мозги и хозяйничать там, как у себя в квартире.
– Так вы согласны? – уточнил Потемкин.
– Да.
Размеренный стук колес поезда действовал усыпляюще. Китайгородцев в полной темноте, закрыв глаза, слышал негромкий голос:
– Восемь… Девять… Вам тепло, вам спокойно, вы хотите спать…
Он действительно хотел спать. Веки налились свинцом, их не поднять, и вообще пошевелиться невозможно, как казалось.
– Десять… Одиннадцать…
Уже и стук колес неразличим. Только голос гипнотизера.
– Двенадцать… Тринадцать…
Дыхание у Китайгородцева сделалось ровным и глубоким.
Потемкин продолжал считать, загоняя его в транс все глубже и глубже. Проверил, насколько глубоко погружение: поднял руку Китайгородцева, отпустил ее, рука зависла в воздухе, словно это был несгибающийся протез.
– Я хочу, чтобы вы мысленно вернулись в тот дом в лесу, – сказал Потемкин, – где жил Михаил. Вы помните Михаила?
– Да, – коротко ответил Китайгородцев, не открывая глаз.
– У вас с Михаилом был разговор. Он вас расспрашивал о том, заподозрили ли вы, что вам подмешивают в пищу снотворное. Еще он спрашивал, видели ли вы в доме кого-то еще, кроме него самого и Натальи Андреевны. Вы это помните?
– Да.
– Теперь вспоминайте, о чем еще он с вами говорил. Что еще было в том ночном разговоре?
Потемкин выждал какое-то время, но Китайгородцев молчал.
– Вспоминайте! – требовательно произнес Потемкин. – Был разговор! О чем?
Молчание в ответ.
– Он о чем-то вас расспрашивал! – предположил Потемкин. – Да?
– Нет.
– Вы хорошо это помните?
– Да.
– Он сам вам что-то говорил! – тут же перестроился Потемкин. – Не спрашивал, а говорил! Вспоминайте – что!
Китайгородцев молчал, словно ничего в ту ночь и не было. Потемкин пытался сообразить, в чем тут дело.
– У вас был разговор! Вы это помните! – продирался он к истине сквозь мрак чужого сознания. – Был разговор?
– Да.
– И Михаил вам говорил… Что он говорил? – добивался правды Потемкин.
Молчание в ответ.
– Он запретил вам вспоминать! – выдвинул версию Потемкин. – Он запретил вам помнить об этом! Правильно?
– Правильно.
Вот! Был запрет!
– Сейчас вы скажете мне, что говорил вам Михаил! – повелительным тоном произнес Потемкин. – Я имею право это знать! Говорите!
Китайгородцев молчал.
– Вы это помните! Вы это знаете! И вы мне скажете сейчас! – добивался требуемого Потемкин.
Безрезультатно.
Запрет! Был запрет!
– Вы видите здесь Михаила! – вдруг сказал Потемкин. – Он здесь! Он стоит рядом со мной! Он смотрит на вас! Поприветствуйте его! Качните рукой, чтобы он понял, что вы его видите!