Владимир Гриньков – Так умирают короли (страница 18)

— Дороже? — изумился я.

Светлана что-то прикинула в уме.

— Никак не меньше десяти тысяч. А может, и все пятнадцать.

— Но как же так! Откуда такие деньги? Ведь еще наша зарплата плюс аренда монтажной плюс…

— Я не знаю, Женя, — отмахнулась моя спутница. — Да и что нам за забота? Самсонов хозяин, ему виднее.

— Я знать хочу! Потому что видел, как его разукрасили в его же собственном кабинете. С чего бы это, а? И если ему достанется, то в какой-то момент обязательно и нам перепадет. Так?

Когда я начинаю заводиться, это сразу заметно. Светлана вздохнула. Я был уверен, что она знает намного больше, чем говорит.

— Ты рассказывала, что нам за каждую передачу телевидение платит, — напомнил я. — Но этих денег ведь на все не хватит. Простой подсчет показывает…

— Прямо счетовод Вотруба какой-то! — с досадой произнесла Светлана.

Не хотела говорить, я видел. И все-таки решилась:

— Это не все деньги, конечно, ты прав. Я не знаю всех тонкостей, но большие суммы набегают от рекламодателей.

— Самсонов получает деньги за рекламу?

— Не за ту, какую ты видишь в передаче в виде роликов. Это размещает сам телеканал, которому мы продаем передачу. Это их бизнес. Они скупают у производителей телепрограммы, которые пользуются успехом у зрителей, и эти телепрограммы заполняют рекламой, которую оплачивают рекламодатели. Простая схема. И очень большие деньги.

— А Самсонов? — напомнил я.

— Он зарабатывает на скрытой рекламе. Может быть, ты обратил внимание, что в наших передачах в кадре всегда оказывается то плакат какого-нибудь банка, то действие разворачивается на фоне фирменной закусочной. Эмблема или название мелькает на экране, никто на это даже внимания как будто не обращает, но в мозгу отпечатывается намертво, ты уж поверь. Вот за это фирмачи Самсонову и платят.

— Много?

Светлана пожала плечами:

— Никто этого не знает. Оплата идет наличными, из рук в руки. Так что точные цифры знает только Самсонов и тот, кто ему платит. Могу только предполагать. В передачах такого уровня, как наша, за размещение скрытой рекламы платят от десяти до двадцати тысяч долларов.

— В месяц? — не поверил я. Светлана засмеялась:

— За каждую передачу.

Этой фразой она сразила меня наповал. Наша передача выходила раз в две недели. Самые приблизительные расчеты выдавали сногсшибательную цифру.

— Это же полмиллиона долларов в год, — пробормотал я. — Чистыми. Безо всяких налогов. Нет, не может быть.

Я покачал головой, показывая, что не могу поверить.

— Дом, в котором живет Самсонов, стоит больше трехсот тысяч, — сказала Светлана.

— Трехсот тысяч — чего?

— А ты как думаешь? — засмеялась она. Значит, все правда.

— Я и не думал, что влипну в такую историю.

— В какую историю, глупенький?

— Мы же все вместе с ним пострадаем! — сказал я. — Ты хоть это понимаешь? Я же видел тех ребят…

— Каких ребят?

— Которые в тот раз приходили к Самсонову. Они же всем нам головы поотрывают!

Светлана, наверное, все-таки испугалась. Потому что изменилась в лице.

Глава 15

Мы шли по длинному и пустынному коридору.

— А ты трепло! — сказал мне Самсонов.

— Я вас не понимаю, Сергей Николаевич.

Он искоса взглянул на меня. В его глазах я увидел нехорошую насмешку и презрение.

— Кто Светке набубнил про историю, приключившуюся в моем кабинете? Если ты доверил тайну женщине — это уже не, тайна. Какая бы распрекрасная женщина ни была.

Я виновато вздохнул.

— Трепло! — убежденно заключил Самсонов.

Мы вошли в его кабинет. Здесь уже собралась вся группа. Я демонстративно проигнорировал свободное место со Светланой и устроился в самом углу. Светлана вопросительно-обеспокоенно посмотрела на меня. Я сделал вид, что не замечаю ее красноречивых взглядов.

— Как вам вчерашняя наша передача? — осведомился Самсонов.

Накануне показали первый сюжет, снятый с моим участием, — про «Обменный пункт», в котором за сто рублей дают сто долларов.

— Я смотрел и плакал, — признался Демин. — Потому что показали мою голубую мечту. Если бы мне обменивали сто рублей на сто долларов…

— А в месяц ты получал бы столько рублей, сколько получаешь сейчас, — дополнил картину Кожемякин.

Демин издал стон. Все засмеялись.

— Женя держался молодцом, — оценил Самсонов. — Я был не прав в тот день, когда попенял ему за невежливое обращение с клиентом.

Он, оказывается, легко и естественно умел признавать свою неправоту. Привилегия сильных. Если честно, это обстоятельство на несколько баллов повысило его рейтинг в моих глазах.

— Теперь о предстоящих съемках, — сказал Самсонов. — Какая степень готовности, Илья?

— «Сотого посетителя» можем снимать хоть завтра. А над «Задержанием преступника» надо еще поработать. Думаю, за неделю управимся.

— Что за сложности?

— Машину подходящую никак не подберем. То цвет не подходит, то у нее стекла затемненные.

— Что же такое? — выразил, неудовольствие Самсонов. — Во всей Москве «жигули» найти не можете?

Демин насупился и промолчал.

— По «Сотому посетителю» технические вопросы утрясли? — вернулся Самсонов к интересующей его теме. — Точку съемки выбрали?

— Там хорошее место, — оценил Загорский. — Все будет видно как на ладони. Освещение было слабоватое, но мы поставили дополнительные лампы.

— Только одна камера высоко стоит, — подсказал Кожемякин. — Как бы сверху получается.

Самсонов подумал.

— Ничего, пусть будет так, — решил я. — Общий план для перебивок пригодится.

Зазвонил телефон. Трубка была без шнура, с куцей обрезиненной антенной, и лежала у окна. Чтобы взять ее, Самсонову нужно было подняться из кресла, но он только лениво нажал кнопку на телефонном аппарате, включая режим селекторной связи.

— Сергей? — осведомился, мужской голос. — Это Алекперов. Добрый день!

— Здравствуй, Алексей Рустамович.

Самсонов посмотрел на недосягаемую телефонную трубку. Очень уж ему не хотелось вставать из-за стола, и мы все слышали.

— Зайди ко мне, — сказал Алекперов.

— Когда?