Владимир Гриньков – Приснись мне, убийца (страница 38)

– Здесь когда-то жила моя знакомая, ее звали Алла.

– Никакой Аллы здесь нет.

– Я знаю, – кивнул Хургин. – Она умерла. Погибла в автокатастрофе.

Наконец-то в глазах девушки он уловил проснувшееся любопытство.

– Я хочу найти людей, которые ее знали. Может быть, ваши родители помнят ее?

– Мои родители здесь не живут. Бабка есть, но она совсем плохая, – девушка беззаботно покрутила пальцем у виска.

– Бабушка все время здесь жила?

– Наверное. Я не знаю.

– Это случилось лет двадцать назад. Может быть, она помнит Аллу?

– Ничего она не помнит, у нее мозги набекрень. Я же вам говорила.

У Хургина, наверное, был очень расстроенный вид, потому что девушка сказала с сожалением в голосе:

– Здесь никого нет, кто мог бы вам помочь. В этом доме есть еще одна квартира, но там жильцы часто меняются, уже на моей памяти въехала третья семья.

Хургин оглянулся по сторонам. Вряд ли кто-то мог рассказать ему об Алле.

– Вы не местный? – спросила девушка.

– Нет.

– Зайдите, что же стоите у порога.

Внутри дом выглядел не лучше, чем снаружи. Обрывки обоев на стенах. Горы хлама, и между ними – узенькая тропинка, давно не крашенный пол. Пахло плесенью и пылью.

– Она совсем за собой не следит, – сказала девушка. – Старая уже.

Хургину показалось, что из-за плотно прикрытой двери, мимо которой они с девушкой проходили, послышался какой-то звук.

– Ну вот, – сказала девушка недовольным голосом. – Очнулась. Сейчас начнутся концерты.

Она раздраженно толкнула дверь и встала на пороге, уперев руки в бока. Хургин увидел небольшую комнату, кровать и старуху на кровати.

– Что надо, бабуля? – поинтересовалась девушка.

Старуха повернула голову и молчаливо рассматривала остановившихся на пороге людей.

– Вот так всегда, – махнула рукой девушка, явно обращаясь к Хургину. – Ни ответа, ни привета.

– Кто это? – неожиданно спросила старуха.

– Не твое дело.

Хургин чувствовал неловкость. Чтобы хоть немного ее сгладить, сказал почтительно-доброжелательно:

– Я – знакомый Аллы. Она жила здесь когда-то, вы ее, наверное, помните. Она погибла, разбилась на машине.

– Алла, – едва слышно произнесла старуха. – Она здесь не жила.

– Вот видите, – сказала девушка Хургину. – Ничего не помнит.

– Она здесь не жила, – все так же тихо продолжала старуха. – Она была там, – и качнула обессиленно рукой.

А показывала она куда-то в стену.

– Где она была? – насторожился Хургин. – За стеной? В соседней квартире?

– Да.

Хургин переступил через порог.

– Вы ее помните?

– Да. Хорошая девочка.

– Она вам сейчас порасскажет, – сказала за спиной Хургина девушка.

– У меня есть фотография. – Хургин поспешно извлек из кармана снимок – Алла, Марина Козлова и маленький Олег. – Узнаете?

Старуха взяла фотокарточку трясущейся рукой, долго всматривалась.

– Вот это Алла. – Правильно показала.

– А это? – спросил Хургин. Он ткнул пальцем в Марину. – Ее вы помните? Она приезжала к Алле со своим сыном.

Старуха долго смотрела на Марину, но ничего не говорила.

– Не помнит, – сказала девушка. – Подскажите ей, иначе толку не будет.

– Ее звали Марина, – пришел на помощь Хургин. – А вот это ее сын.

– Алешенька, – вдруг сказала старуха.

Голос звучал неуверенно.

– Его звали Олег, – поправил Хургин.

Девушка за его спиной тяжело вздохнула.

– Да, Олег, – прошамкала старуха. – Хороший мальчик.

– У нее все девочки и все мальчики хорошие, – сказала девушка. – Просто остальные слова она уже забыла. Старческий маразм.

Хургин посмурнел лицом, но промолчал. Старуха рассматривала фотоснимок с отстраненным видом. И вдруг опустила руку с фотокарточкой, прикрыла глаза.

– Вы их помните? – осторожно поинтересовался Хургин.

Пауза тянулась долго, и доктор подумал уже, что ничего больше не услышит, как вдруг старуха произнесла, не открывая глаз:

– Алла – хорошая девочка. Только ей было тяжело. Болела.

И Полянский говорил, что Алла лежала в больнице.

– Чем она болела? – спросил Хургин.

– Болела, – повторила старуха, будто не слыша вопроса. – Операция. Чуть не умерла.

– Сестра к ней приезжала, – попытался направить разговор в нужное ему русло Хургин. – Марина ее звали. И с ней был сын.

Чтобы было понятнее, даже ткнул пальцем в фотографию.

– А потом она все равно умерла, – сказала старуха.

Она не слышала, что говорил собеседник. Обрывки мыслей приплывали из ниоткуда, и она эти мысли озвучивала с трудом – куда уж было еще осмысливать сказанное другими людьми.

– Оставьте вы ее, – сказала девушка с досадой. – Вы же видите – она совсем плохая.

Хургин чувствовал себя неловко в этом доме. Чужая жизнь, и он в эту жизнь вторгся в не самое подходящее время. Вышел из комнаты в коридор, и девушка вышла следом, плотно прикрыв за собой дверь.

– Вы ее внучка? – спросил Хургин.