Владимир Гриньков – Приснись мне, убийца (страница 24)
– Тот, что на фотографии.
– Хорошо, понял. Дальше.
– Он спал. И…
Козлов замолчал. Он не знал, как сказать: «я вошел» или «он вошел». В конце концов решил эту фразу пропустить.
– …проснулся от шума, – сказал. – Бутылка пустая упала и покатилась по полу.
– Какая бутылка? – быстро спросил Большаков.
– Пивная. Из-под импортного пива, пузатенькая такая. Он вскочил и включил свет в комнате. И тогда…
И опять он не знал, как следует говорить. Большаков наконец понял его затруднения.
– И тогда убийца ударил парня, – пришел он на помощь Козлову.
– Да.
– А дальше что?
– Не знаю. Я проснулся.
– Сколько ударов нанес убийца?
– Я видел один.
– В грудь?
– Нет, в спину. Тот парень свет включал – я же уже рассказывал – и даже не успел обернуться.
Козлов вдруг догадался, почему у всех людей на фотографиях закрыты глаза. Они не спят. Мертвы.
– Он погиб? – спросил Козлов, с трудом произнося слова.
– Да.
Это короткое слово прозвучало страшно.
– Значит, все правда? – спросил Козлов упавшим голосом.
– Правда. Его убили сегодня ночью. Все было именно так, как ты рассказываешь.
– Значит, не я! – выкрикнул Козлов. – Не я убиваю! Ведь я в камере был этой ночью! Не я его убил!
– Его, – показал на фотографию Большаков, – не ты убил. Но это не значит, что предыдущие убийства без твоего участия обошлись.
Глава 23
– Телепатия существует, доктор?
– Не знаю. Вряд ли, – сказал с сомнением Хургин.
– Значит, передача мыслей на расстоянии – чушь?
– Чушь.
Большаков вздохнул.
– У вас проблемы? – поинтересовался Хургин.
– Да. Сегодня ночью Козлов поднял на ноги контролеров СИЗО. Ему приснилось убийство.
– И что же? – заинтересовался Хургин.
– Убийство было.
Повисла пауза. Врач изумленно смотрел на Большакова.
– Я разве похож на человека, который любит шутить? – спросил Большаков, раздражаясь.
– Не сказал бы, – откровенно признался Хургин.
Большаков ожесточенно потер лоб.
– Простите, доктор, – сказал он. – В общем, утром обнаружили труп. Соседи увидели приставленную к балкону второго этажа лестницу и вызвали милицию. Молодой парень, ему нет еще и тридцати. Бизнесмен. Я с места происшествия возвращаюсь сюда, а мне докладывают: Козлов рвется на допрос. Он приходит и рассказывает мне все об этом убийстве. Представляете? С подробностями, все как было. Ему это якобы приснилось ночью.
Хургин смотрел на Большакова с сомнением. Наконец спросил, хотя и видно было, что спросил он, уже заранее зная ответ, – как утопающий за соломинку схватился:
– Совпадение исключено?
Большаков покачал головой:
– Исключено. Я перед ним пачку фотографий вывалил. И он мне безошибочно показал того самого парня, что ночью убили.
– А убийство ночью произошло? Этой ночью?
Хургин сделал упор на слове «этой».
– Да. В промежутке между полуночью и двумя часами. Так утверждает эксперт.
– Но Козлов находился в камере, – уточнил Хургин.
– Да.
– И убить, следовательно, не мог.
– Не мог.
– Значит, и предыдущие убийства – не его рук дело?
Большаков при этих словах напрягся.
– Мы сейчас только о сегодняшнем убийстве говорим.
Доктор понял, что Большакову так удобнее – отделить сегодняшнее убийство от предыдущих. По последнему убийству у Козлова алиби, причем абсолютное.
– Вы на него хотите свалить все, кроме сегодняшнего? – спросил Хургин.
– Ну почему же – «свалить»? Там его вина доказана. Стопроцентно. Его опознали.
– Но если он это убийство видел во сне, почему бы не допустить, что точно так же он видел и предыдущие? И не лжет, когда рассказывает о своих снах?
– Да мне на его сны наплевать! – сказал раздраженно Большаков. – У меня есть заключение экспертизы, показания пострадавшей. Для любого суда это достаточные основания к осуждению.
– А что будет?
– Вы о чем?
– Что Козлову будет на суде?
– Не знаю.
– Смертный приговор возможен? – не отступал Хургин.
– Не знаю, – повторил Большаков.
Но по нему было видно, что смертный приговор наиболее вероятен.