Владимир Гриньков – Помеченный смертью (страница 73)

– Не будешь по земле спокойно ходить, Кирьян, – сказал недобро Ползунов. – Я сам пошел под вышку, тебя, сволочь, выгораживая, но мать свою тебе не прощу. Ты ей даже кусок хлеба, как собаке, не бросил. Пожадничал.

– Уйдите! – сказал Кириенко охранникам.

Они распоряжение выполнили не слишком резво, и он заорал, багровея:

– Вон!

Хлопнула дверь, они опять остались втроем.

– Жорж, ты напрасно на меня наезжаешь. Я сделаю все, что надо. И если бы твоя мать…

– Ты не тронь мать, гнида! – взвился Ползунов, и Кириенко торопливо поднял руки:

– Хорошо, Жорж, хорошо. Я хотел только сказать, что все, что от меня зависит…

– Платить мне будешь! – жестко произнес Ползунов. – Каждый месяц.

– Хорошо. Только давай договоримся о разовой выплате. Ты имеешь право, я тебе благодарен, так скажи, сколько хочешь получить. Я тебе отдам сразу всю сумму…

– Помесячно! – рявкнул Ползунов. – Я тебя данью обложу…

В кабинет, привлеченный шумом, заглянул один из охранников. Кириенко зло крикнул ему:

– Закрой дверь!

Опять повернулся к Ползунову и заговорил медленно, стараясь, чтобы его слова дошли до собеседника:

– Пусть будет ежемесячно. Скажи – сколько. Давай о сумме договоримся.

Ползунов промолчал, потому что сейчас не знал, что сказать. Не ориентировался в обстановке и решил повременить, чтобы не попасть впросак.

– Я подумаю, – ответил.

– Хорошо, – быстро кивнул Кириенко. – Завтра скажешь, да?

– Завтра.

– Как ты? Откуда вообще взялся? Где пропадал?

Деловая часть беседы закончилась, и Кириенко стремительно уходил от нее, изображая на лице неподдельный интерес. Но ворот его рубахи был порван, и потому он имел помятый и нелепый вид.

– Ты со мной по душам не беседуй, – усмехнулся Ползунов. – Со мной следователь так беседовал.

Поднялся, кивнул Полине:

– Пошли!

И опять обернулся к Кириенко.

– Готовь бабки, Кирьян. Завтра я за ними приду.

Вышли из кабинета, миновали приемную, коридор, охранника в камуфляже, который проводил Ползунова настороженным взглядом, и оказались на улице.

– За что ты его? – спросила Полина, оглянувшись на громаду клуба.

– Кого? – лениво уточнил Ползунов.

– Друга своего, Кирьяна этого.

– Мне из-за него лоб зеленкой измазали.

– Зеленкой? – не поняла Полина.

Ползунов внимательно посмотрел на нее, потом засмеялся, но смех был совсем не веселый.

– Зеленкой лоб измазать – это приговорить к смертной казни. Расстрелять меня должны были.

– За что?

Полина даже остановилась. Ползунов остановился, скользнул взглядом вдоль улицы.

– Мы маленькую стрельбу устроили – я, Кирьян и Тосик. Замочили троих кооператоров.

– За что?

– Они нам дань платили, а потом стали динамо крутить. Ну мы их и наказали.

Повел плечами.

– Стреляли двое – я и Кирьян, Тосик стоял на шухере. А взяли меня одного. Я их не сдал – ни Тосика, ни Кирьяна, мне – вышка, а они сухие вышли. Теперь вот Кирьян и сам в кооператоры пошел, а я между небом и землей, и ко всему прочему мать безумная на руках.

Он вдруг заплакал. Посреди улицы стоял мужчина почти двухметрового роста и совсем по-детски размазывал по щекам слезы – ребенок ребенком. Он был безутешен сейчас. И еще не знал, что сегодняшним вечером друг детства Кирьян придет его убивать.

53

Они вернулись в дом. На кровати с безучастным видом лежала мать. Полина была задумчива и печальна.

– Что? – спросил Ползунов, не выдержав. – Плохо стало?

– От чего?

– От того, что я рассказал тебе.

Она подумала, пожала плечами:

– Я уже давно ничего хорошего вокруг себя не вижу. С тех пор, как родители погибли.

– А что с ними случилось?

– Их убили в Бендерах. Когда там война началась, помнишь?

Вдруг до нее дошло, что с этим Ползуновым какие-то вещи странные происходили, и он не помнит ничего.

– Погибли они, словом. Я одна осталась, к кому приткнуться – не знаю, а тут Даруев. В форме, с автоматом, настоящий защитник. Он меня в Москву и забрал, когда бои там закончились. От жены на базе прятал, а она ему все равно мешала, и он ее убил.

Ползунов повернул голову:

– Убил?

– Убил, – подтвердила Полина. – Мне сказал, что жена от него ушла, уехала к дальним родственникам в Сибирь, и дружкам своим то же самое говорил, я слышала, но все врал.

– Почему ты так думаешь?

– Когда с человеком живешь, видишь то, чего другие не видят. Да он и сам один раз сорвался и почти выдал себя. Мы с ним последнее время собачились часто, я его уже видеть не могла, а он бешеный, понимаешь, когда что-то не по его. Ну и ударил меня раз по лицу, я со злости не сдержалась и говорю: «Попробуй тронь еще хоть раз, я тебе не та, первая жена, с которой ты что хотел, то и делал». А он мне знаешь, что на это сказал?

Повернула голову и посмотрела Ползунову в глаза.

– Что он тебе сказал? – спросил Ползунов.

– «Еще раз пикнешь, отправишься вслед за ней». Теперь тебе ясно?

– А кто это Даруев?

Во взгляде Полины плеснулось недоумение.

– Ты хочешь сказать, что не знаешь Даруева?

Приблизила свое лицо и вглядывалась внимательно и неверяще.