Владимир Гриньков – Помеченный смертью (страница 65)
– Я сына потеряла, – повторила Анна и прикрыла лицо рукой, отчего ее голос стал звучать совсем глухо. – А с ребенком умирает душа. Моя душа умерла.
Морозов скрипнул зубами. Он уже с трудом сдерживал себя.
– Я не думала, что смогу вернуться к жизни. А он меня вернул…
– Митяев? – быстро, спросил Виталий Борисович.
– Да, Кирилл. Вернул к жизни. Подарил Жизнь. Вам этого не понять.
– Ну почему же, – сказал Виталий Борисович, и его слова показались Морозову неискренними.
Телефон на столе зазвонил, но никто не поднял трубку, потому Анна вдруг сказала негромко:
– У меня ребенок будет. От него.
Телефон звонил, а Виталий Борисович все не снимал трубку, смотрел на Анну задумчиво и, как казалось Морозову, с проявившимся вдруг состраданием. Наконец обернулся к аппарату, протянул руку, будто сбрасывая с себя оцепенение:
– Алло? Да, я. Есть? Хорошо, ты жди меня на двадцатом километре, а то я там дальше дорогу не знаю.
Положил трубку, обернулся к Морозову.
– Мне понадобится ваша помощь.
Морозов еще ничего не успел сказать, а Виталий Борисович уже поднялся из-за стола и шагнул к двери. Анна, как понял Морозов, оставалась здесь. И молчаливый у окна – тоже.
Доктор нагнал Виталия Борисовича в одной из комнат, через которые тот стремительно шагал, заговорил, стараясь сохранять спокойствие:
– Поймите, Митяев – это не Рябов. Вы же видите. Я еще там, на острове, подумал, что не могла ведь она ошибиться…
– Анна?
– Да, Анна. Женщина чувствует сердцем, ее обмануть практически невозможно. И если Анна рисует такой портрет…
Виталий Борисович резко остановился.
– Что вы от меня хотите?
– Чтобы вы глупостей не наделали.
– Каких?
– С Кириллом этим. Сотрите в нем Рябова, заберите у него злую память – и пусть он живет. Пусть будут счастливы – он и Анна, и ребенок их, еще не родившийся.
– Вы сами в это верите? В то, что такая трансформация возможна? Вот был убийца – и вдруг стал паинькой.
– Все было наоборот.
– Как это – наоборот?
– Он сначала был паинькой. А уж потом из него сделали убийцу. Так сделайте его прежним.
Виталий Борисович махнул рукой, давая понять, что нисколько не согласен с Морозовым, и пошел вперед.
– Одумайтесь! – сказал Морозов, поспешая следом. – Все это у вас – от безнаказанности. Вы человеческими судьбами играете, как…
– Так ведь и вы Рябовым занимались, – обронил через плечо Виталий Борисович. – На живом человеке эксперименты ставили, можно сказать.
– Я не знал! Когда узнал – ушел! Сразу, в одночасье! Все бросил – и ушел! А вы…
– А что – я? – пожал плечами Виталий Борисович.
– Вы действуете жестоко! Эту женщину, ведь вы вывезли ее оттуда, с острова.
– Да.
– Силой.
– Зачем же силой?
– Силой, силой! – сказал Морозов почти торжествующе. – И теперь удерживаете ее в своих застенках…
– Да что ж это такое! – всплеснул руками Виталий Борисович. – «В застенках»! Это ж надо было додуматься! В гостинице она живет, милый мой.
– В гостинице? – растерялся Морозов.
– В гостинице. В «России».
49
В машине ехали вдвоем – Виталий Борисович за рулем, Морозов – на заднем сиденье.
– Вам знакома фамилия Даруев?
– Нет.
– Нет? – вполне искренне удивился Виталий Борисович и даже обернулся. – Подумайте хорошенько.
– Такого человека я не знаю. И даже фамилию слышу в первый раз.
– А ведь вы с ним работали бок о бок.
– Где?
– Когда Рябовым занимались.
– Такой фамилии я не слышал.
– А какие фамилии вы слышали?
Морозов задумался, вспоминая.
– Ни одну не могу назвать.
– Почему? Не помните, что ли?
– Нет. Просто не слышал никогда. По имени все друг к другу обращались.
– Но фамилию Рябова вы откуда-то знаете.
– Я им все-таки занимался.
– Да, пожалуй, – согласился Виталий Борисович.
Машина вырвалась из города. Серая лента шоссе убегала вперед и упиралась в горизонт.
– Я вам покажу одного человека, – сказал Виталий Борисович. – А вы мне скажете – видели ли его раньше и при каких обстоятельствах. И вообще – послушаете, что он там будет говорить, а после мне прокомментируете.
– Мои комментарии вам не очень-то и нужны, кажется.
– Почему же?
– В случае с Анной…
– Не будьте столь злопамятны, – засмеялся Виталий Борисович.
– Там вы тоже говорили, что надо послушать…
– Говорил, – легко согласился Виталий Борисович. – И вы нам очень помогли.