Владимир Гриньков – Помеченный смертью (страница 24)
– Мне Анна рассказывала.
– Анна? Это новенькая, что ли?
– Да.
– Как там она, кстати?
– Ничего.
– Скучает?
– О чем?
– Так, вообще.
– Я бы не сказал.
– Значит, нравится ей, – заключил Даруев.
– Меня уволят? – неожиданно задал так мучивший его вопрос Кирилл.
– Что? – даже опешил немного Даруев.
– Я спрашиваю, вызвали меня зачем? Уволят? Или на другую станцию переведут?
– Знаешь, я не в курсе дел, – искренне признался Даруев. – Я человек маленький, и что там у начальства на уме – мне не ведомо. Но, по-моему, ты напрасно дергаешься.
– Правда? – с надеждой спросил Кирилл.
– Да. Людей сейчас не хватает, не каждый соглашается ехать на станцию за тридевять земель.
Вздохнул.
– Раньше это было престижно, а сейчас…
Махнул рукой.
– Но перевести на другую станцию могут? – Кирилл ни о чем другом говорить не мог.
– А ты не хочешь, да? – осведомился Даруев.
– Не хочу.
– Думаю, что оставят тебя на прежнем месте.
– Но вызывали-то тогда зачем?
– Я слышал – для отчета.
– Только и всего?
– Только и всего.
Конечно, Даруев был не таким уж великим начальником. Но он жил здесь, и работал здесь, и знал не в пример больше Кирилла. И если он говорит, что все, что от Кирилла потребуется, – один лишь отчет, то страхи напрасны, пожалуй.
Кирилл повеселел.
– Расскажи, как жил на своем острове, – попросил Даруев.
– Как в раю.
– Правда?
– Да.
– Занимался-то чем?
– Отслеживал метеообстановку…
Даруев засмеялся, и Кирилл смолк.
– Я потому смеюсь, что тебя послушать – ты только метеоисследованиями и занимался.
И тогда Кирилл тоже улыбнулся:
– Нет, конечно. К десяти утра уже все дела сделаны.
– А дальше что? Я просто не представляю, что можно делать в одиночестве на острове.
– Одиночество не так уж плохо.
– Неужели?
– Да. Я, по крайней мере, привык. Кому-то нравится в городе, а мне хорошо там, на станции.
– Но занимаешься-то ты чем? – опять повторил вопрос Даруев.
– Чем? – Кирилл задумался на мгновение. – Просто живу.
Это было так естественно и понятно, и как Даруев не мог этого постичь?
Даруев, будто прочитав мысли своего попутчика, сказал:
– К городу привыкнешь, Кирилл. Я вот всю жизнь прожил в Москве и не представляю, как можно жить где-то еще.
За окном мелькали дома. Яркие вывески магазинов, зеркальные стекла.
– Здесь действительно все изменилось, – пробормотал Кирилл.
Их обогнал бело-синий «Форд» с надписью «Милиция» на боку. Кирилл покачал головой, Даруев засмеялся.
– Привыкнешь, – пообещал он. – Это не так сложно, поверь.
Они остановились на светофоре. Впереди Кирилл видел знакомый памятник. Пушкину. Великий поэт, похоже, смешался и растерянно склонил голову перед неведомым ему, но всесильным «Самсунгом», взгромоздившим свою рекламу на крыше здания напротив.
– Я повожу тебя по улицам, прежде чем отвезти в гостиницу, – предложил Даруев. – Осмотришься немного. Без меня не ходи никуда, ладно?
– Ладно, – отозвался Кирилл без особого энтузиазма.
– Не ходи! – настойчиво повторил Даруев и вдруг засмеялся: – Ты – наша главная ценность. И если с тобой что-то случится прежде, чем ты напишешь отчет…
Он бросил руль и выразительно провел ребром ладони по кадыку.
– Меня лишат не только должности, но и головы. Ты понял?
– Понял, – сказал Кирилл.
Это был незнакомый город. Здесь все было совсем иначе, не так, как прежде.
– Останови, – попросил Кирилл.
– Зачем?
– Я хочу пройтись по улице. Просто пройтись – и больше ничего.
Едва машина остановилась, Кирилл ступил на асфальт. Даруев поспешил за ним. Людей здесь было много, но Кирилл не смешивался с толпой, он выделялся, и Даруев даже не сразу понял чем. Глазами, взглядом, как оказалось. Человек из другого мира, из той, прежней и теперь уже далекой жизни. Взгляд ребенка, познающего мир.
– Привыкаешь? – осторожно спросил Даруев.