Владимир Гриньков – Помеченный смертью (страница 21)

– У жены своей спроси. – Григорьев довольно хохотнул и отошел.

– Он все хуже становится, – сказала Бородину жена.

– Да брось, ну что ты.

– Нет, правда. Неприятный какой-то.

Скользнула взглядом по лицу мужа и поняла, что ему этот разговор неприятен.

– А кто из них Морозов? Покажи.

– Вот тот, волосатик. Рядом с вазой, видишь?

Морозов, будто услышал, поднял голову и посмотрел в их сторону.

– Я познакомлю тебя с ним, – предложил Бородин.

Пересекли зал. Морозов поставил на стол фужер, который до того держал в руках.

– Моя жена Лида, – сказал Бородин. – А это…

Он запнулся, с беспокойством обнаружив, что не знает имени-отчества. Морозов это понял, но нисколько не смутился, склонил слегка голову:

– Очень приятно. Виталий.

Кто-то тронул за плечо Бородина, привлекая его внимание.

– Извините, – сказал он. – Я сейчас.

Он отошел, довольный тем, что есть возможность затушевать проявившуюся неловкость.

– Это вы пользуете моего супруга? – сказала Лида.

– Да.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что помогли.

– А это заметно?

– Да, очень.

У нее было лицо с тонкими чертами. Если надеть соответствующее платье – настоящая тургеневская девушка. Чистая и прекрасная. А ее муж хладнокровно дважды заказывал убийство. Морозов едва удержался, чтобы не вздохнуть.

– У вас с ним были проблемы? – проявил он профессиональный интерес.

– Какие проблемы?

– Может быть, он становился излишне раздражительным. Или чересчур замкнутым.

– Это было, да.

– Что именно?

– И раздражительность, и замкнутость.

Она повернула голову и посмотрела на мужа. Он стоял в отдалении, с кем-то разговаривая, и по-прежнему держал сына за руку.

– Дружат с сыном, да? – понимающе спросил Морозов.

– Очень.

Бородин погладил сына по волосам. Любящий отец. Примерный семьянин. И два убийства. Эти убийства не давали Морозову покоя.

– А сейчас он лучше стал?

– Кто? – не поняла Лида.

– Ваш супруг.

Она слабо улыбнулась.

– Он никогда не был плохим.

– Я понимаю. Но он был раздражительным, скандальным.

– А, это да.

– Сейчас он изменился?

– Да. Стал спокойнее.

Морозов удовлетворенно кивнул.

– Ему больше надо отдыхать.

– Что вы, – качнула головой Лида. – У него столько дел.

Бородин переходил от одного из приглашенных к другому. Говорили как будто о делах, но рядом с ним неизменно находился Виталик, и это лишало разговор официальности. Все по-прежнему было, по-семейному. Молодец Григорьев, все продумал до мелочей.

У дома, на лужайке, кто-то невидимый уже успел не только расставить, но и сервировать столы. Все перешли туда. За столом Григорьев оказался рядом с Бородиным. Подмигнул заговорщицки.

– Все нормально? – спросил Бородин.

– И даже более того, – ответил Григорьев и под столом сжал ладонью ногу сидевшей рядом Инги.

Инга бросила на своего спутника быстрый взгляд, но промолчала.

– Я соскучился по тебе, – шепнул Григорьев.

– Я заметила.

Виталик по-прежнему не отходил от отца.

– Неужели ему не хочется поиграть со сверстниками? – поинтересовался Морозов у Лиды.

– Наверное, хочется. Папа не отпускает.

– Почему?

– Заранее скучает.

– Заранее скучает? – не понял Морозов.

– Да. Мы улетаем завтра утром.

– Все?

– Я и Виталик.

– Куда, если не секрет?

– В Лондон.

Морозов от неожиданности перестал жевать котлету и посмотрел на собеседницу долгим взглядом.