Владимир Гриньков – Помеченный смертью (страница 15)
– Не знаю.
– Вас это тяготит?
– Нисколько.
Значит, причина не в этом. Только бизнес. Только эта сделка в шестьсот миллионов долларов.
Морозов торопливо потрепал Бородина по щеке.
– Достаточно! Пробуждаемся!
Бородин открыл глаза. К нему медленно возвращалась жизнь.
– Как вы себя чувствуете?
– Нормально.
– Голова тяжелая?
– Немного.
– Это пройдет.
– Я ничего не помню, доктор.
– Чего вы не помните?
– Того, что было со мной.
– Когда?
– Только что.
– А ничего и не было.
– Совсем ничего?
– Совсем. Мы просто побеседовали с вами.
– О чем?
– О вашей работе.
– О моей работе? – напрягся Бородин, окончательно пробуждаясь.
– Да. Я вскрыл причину ваших волнений.
– И в чем она, эта причина?
– В вашей работе, Андрей Алексеевич. Нервные перегрузки, организм защищается. Обычное дело.
– Вы чем-то сможете помочь?
– Безусловно. Начнем с завтрашнего дня.
– А сегодня?
– Сегодня – нет. Вы слишком утомлены.
Бородин и сам чувствовал усталость. Все тело, казалось, было налито свинцом. Не пошевелить ни рукой, ни ногой.
– Вы на машине?
– Да.
– С шофером?
– Да.
– Пусть он отвезет вас домой. Не занимайтесь сегодня ничем.
Бородин утомленно прикрыл глаза и тяжело вздохнул:
– Я очень устаю от ваших сеансов, доктор.
– Дальше будет легче.
– Правда? – с надеждой спросил Бородин.
– Да. Это я вам обещаю.
9
Григорьев заехал за Ингой на двух машинах – в одной он сам, во второй охрана. Инга юркнула в салон, сказала вопросительно:
– Мы ведь ненадолго, да?
– Не знаю. А что?
– Я отпросилась у Андрея Алексеевича всего на часок.
– И причину какую-то придумали, да? – невозмутимо поинтересовался Григорьев.
– Да. Сказала, что мне надо к стоматологу.
– Ну и напрасно, – позволил себе слегка улыбнуться Григорьев.
– Почему?
– Потому что Бородин тоже там будет.
– Где? – не поняла Инга.
– На выставке изделий Решье, куда мы с вами направляемся.
Инга испуганно ойкнула и вжалась в спинку сиденья. Григорьев, не сумев сдержаться, рассмеялся:
– Вы боитесь его?
– Кого?
– Бородина.
– Все-таки он мой шеф.
– У красивой женщины не может быть шефа. Одни подчиненные.
– Он не такой.
– Вы его плохо знаете.
– А вы – хорошо?
– Я – хорошо. Мы с ним учились вместе.
Он говорил очень уверенно, и к Инге стало возвращаться спокойствие. За окном мелькали дома знакомых с детства улиц.
Машины миновали распахнутые настежь ворота и подъехали к старинному особняку, вся площадка перед которым была заставлена роскошными лимузинами. Едва остановились, как кто-то услужливый снаружи рванул на себя дверцу.