Владимир Гриньков – На вершине власти (страница 34)

– Лейтенант Тахедди, внешняя охрана.

– Подойди сюда, лейтенант! – распорядился президент, и когда Тахедди приблизился, кивнул в сторону окна: – Встань там, спиной к нам, и оставайся так, пока мы не уйдем.

Тахедди выполнил приказ.

Фархад взглянул на Сулеми, коротко кивнул в сторону лейтенанта. Начальник охраны направился к стоявшему навытяжку у окна человеку, на ходу нелепо оттопыривая локоть. Хомутов никак не мог понять, что он ею делает, а Гареев уже все видел, он находился почти рядом. Сулеми рвал пистолет из кобуры, но что-то там у него зацепилось. Гареев отвернулся. Наконец Сулеми справился. То, что сейчас видел лейтенант Тахедди за окном, было последним в его жизни. Начальник охраны поднял свою «беретту» на уровень глаз и выстрелил лейтенанту прямо в голову. Густые брызги залепили стекло, звякнули осколки. Тахедди тяжело сполз на ковер.

При звуке выстрела Хомутов так сжал кота, которого все еще держал на руках, что тот заорал. Фархад вздрогнул и обернулся. Он хмуро и безжизненно смотрел на Хомутова, потом, после мертвой паузы, проговорил отчетливо, словно вколачивая каждое слово:

– Никто. Никогда. Не должен. Видеть. Двух. Президентов.

Хомутов вдруг с ослепительной ясностью вспомнил тот день, когда его увидела прислуга. Еще тогда он подумал, что ее счастье, что видела она его одного. Если бы там был и Фархад – она тоже была бы мертва.

– Возвращайтесь к себе! – распорядился Сулеми отрывисто и спрятал пистолет в кобуру. – И никогда не выходите в коридор. Вы были предупреждены.

46

Прием по случаю Дня Благодарения в американском посольстве оказался многолюдным. Для гостей отвели два зала, один из которых предназначался собственно для приема, в другом стояли фуршетные столы, и присутствующие перемещались из одного в другой по мере Надобности, что походило на беспорядочное броуновское движение.

Бахир со скучающим видом прошелся вдоль столов, с некоторым удивлением отметив, что устроители приема отказались от спиртного, предлагая гостям только прохладительные напитки. Несмотря на сухой закон, действовавший в Джебрае, американцы обычно не таились, хотя президент Фархад однажды и выразил свое неудовольствие этим обстоятельством.

Американский посол ответил на это, лукаво прищурившись:

– Мы, господин президент, совершенно готовы пойти на компромисс, но тогда в дипломатическом корпусе начнутся пересуды о том, что наши приемы обставляются хуже, чем в советском посольстве, где спиртное всегда льется рекой.

Фархад молча проглотил шпильку и больше к этому вопросу не возвращался.

Сегодня президент страны отсутствовал, его представлял военный министр, и посол Соединенных Штатов дружески приветствовав его, поинтересовался, чем вызвано отсутствие господина Фархада.

– Товарищ Фархад чрезвычайно занят, – лаконично отвечал Бахир.

Посол кивнул, показывая, что понимает, и переключился на других гостей, но спустя несколько минут снова появился рядом с Бахиром.

– Если не возражаете, я хотел бы показать вам наш зимний сад. Там чудесно, – посол улыбнулся какой-то своей мысли.

Смысл этой улыбки Бахир понял, лишь оказавшись в зимнем саду посольства. Среди буйной растительности виднелись небольшие столики, иллюминированные цветными фонариками и уставленные батареями разномастных бутылок. Бахир ухмыльнулся. Греши, но…

– Что вы предпочитаете? – спросил появившийся снова посол. – Виски, коньяк? Может быть, каплю джина с лимоном?

Бахир покачал головой.

– Нет, благодарю вас.

– Неужели этот запрет распространяется и на вас? – удивился посол.

– Я не хотел бы давать некоторым людям повод говорить о моей распущенности.

Посол внимательно посмотрел на Бахира.

– Сейчас вы откровеннее, чем были десять минут назад.

– В стенах вашего посольства не следует предаваться упражнениям в красноречии. Советские прослушивают все эти помещения.

Посол вскинул голову. Новостью для него это не было, но то, что об этом заговорил Бахир…

– Вы убеждены в этом? – тонко улыбнулся посол.

– Я регулярно знакомлюсь с материалами, которые предоставляют нам советские службы.

Это еще не было разговором – лишь прелюдией. Посол позвенел кубиками льда в бокале. Но Бахир умолк и, казалось, не собирался продолжать беседу.

– И президент Фархад не выражает неудовольствия подобным положением вещей? – поинтересовался посол.

– Советские – наши друзья.

Интонация, с которой это было сказано, говорила о многом.

– Весьма прискорбно, что президент склонен смотреть лишь в одну сторону. Такой крен может привести к тому, что его лодка зачерпнет воды и пойдет ко дну. – Посол смотрел на министра выжидательно.

Этот разговор назрел давно, посол был к нему готов, и сейчас продвигался осторожно, стараясь не сделать ложного шага.

– Перекосы в политике всегда опасны, – согласился Бахир. – В особенности здесь, на Востоке.

– Неужели президент этого не сознает?

Бахир пожал плечами. Он не прочь был продолжить этот разговор, но в то же время испытывал страх.

– Мне кажется, в окружении президента присутствуют люди, готовые взять на себя ответственность за судьбу страны, – сказал посол.

– Весьма вероятно. Но даже если такие люди и есть – они вряд ли готовы что-либо предпринять. – Бахир нашел, наконец, верный тон – несколько отстраненный. Говоря так, он мог не опасаться, что его слова будут использованы против него.

– Почему же? Что им препятствует? – поинтересовался посол.

– Президент, – ответил Бахир односложно.

Они прекрасно понимали друг друга. Фархад не уйдет добровольно. Более того, в поле зрения нет силы, которая могла бы его устранить. Никто из ближайшего окружения президента не решится на самоубийственный шаг.

– Значит, все-таки существует убеждение, что политический курс требует корректировки, – заметил посол.

– Возможно, вы и правы, – Бахир соблюдал осторожность.

– А как, по-вашему мнению, может измениться курс?

Бахир быстро взглянул на посла.

– В каком случае?

– В случае, если кто-либо из президентского окружения возьмет в свои руки бразды правления.

Это был прямой вопрос.

– Я не допускаю даже мысли о том, что кто-либо способен заменить товарища Фархада на его высоком посту! – категорически заявил Бахир.

Разговор принял опасный оборот, и сейчас он пытался оградить себя. Посол почувствовал, что перегнул палку, сокрушенно покачал головой:

– И я этого не имел в виду, господин министр. Я хочу лишь понять – какова вероятность изменения курса, пусть даже теоретическая.

– По моим сведениям, подобные настроения существуют, – это был тот максимум, на который сумел решиться Бахир.

Посол оценил его мужество. Прежде чем оставить Бахира, он, словно размышляя вслух, проговорил:

– Жизнь непредсказуема, господин министр. И выигрывает тот, кто наиболее готов к радикальной перемене обстоятельств.

Вслед за этим посол удалился, и только тогда до потрясенного Бахира дошел смысл сказанного. Ему дали понять, что вскоре что-то может произойти, и ему, Бахиру, следует быть начеку – ведь неспроста же весь этот разговор затеян. Чтобы успокоиться, он глотнул коньяку, и лишь после этого почувствовал, что его мысли приходят в порядок. Он немного побродил по саду, чтобы восстановить равновесие, и тем не менее что-то его терзало, он искал причину – и не мог найти. Наконец Бахир решил, что все дело в усталости, ему следует отправиться домой и выспаться.

Посол перехватил министра в холле посольства и, прощаясь, долго и прочувствованно тряс его руку, а тот, все еще колеблясь, вдруг, помимо своей воли, спросил:

– Не приглашал ли вас президент в поездку в Восточный порт?

– Нет, – посол отрицательно покачал головой. – А что за событие, ради которого господин президент решил отправиться туда?

– На следующей неделе прибывает транспорт с советской военной техникой. Товарищ Фархад намерен встретить его лично и участвовать в церемонии передачи.

И только теперь Бахир испытал облегчение.

Информация о советском транспорте и поездке президента Фархада ушла в Вашингтон в тот же вечер. Спустя несколько часов шеф восточного направления Си-ай-эй вызвал Джереми Вуда, разрешил ознакомиться с сообщением посла, а затем спросил:

– Что скажешь на это?