Владимир Гриньков – На вершине власти (страница 25)

Министр обороны докладывал президенту о положении в северных провинциях. Боевики, спустившись с гор, заняли несколько кишлаков, одна из вооруженных групп замечена в окрестностях Мергеши.

Фархад слушал Бахира с напускным безразличием, время от времени потирая щеку кончиками пальцев – начальник охраны Сулеми, присутствовавший при докладе, лучше кого бы то ни было знал, что означает этот жест: президент пребывает в крайне скверном расположении духа.

– Картина ясна, – подытожил Фархад тем голосом, от которого Бахир всегда мучительно напрягался. – Что ж, если они спустились с гор, мы обязаны не дать им возможности снова там укрыться. Что у нас в резерве?

– Три пехотные роты.

– Их следует немедленно перебросить на север.

Министр склонил голову.

– И займитесь наконец кишлаками! Вертолеты передислоцированы?

– Точно так, товарищ президент.

– Пусть проутюжат с воздуха два-три селения. До каких пор бандиты могут там укрываться?

– Но… мирные жители? – осторожно напомнил Бахир.

– Какие мирные жители! – взорвался Фархад. – Пособники грязных бандитов! Любой кишлак, в котором будет обнаружен хотя бы один ствол, должен быть стерт с лица земли!

– Совершенно верно, товарищ президент! – отчеканил Бахир.

Фархад отвалился на спинку кресла, потер щеку.

– У тебя все? – спросил он.

– Да.

– Можешь идти. Свободен. Сулеми, останься – я хочу поговорить с тобой.

Когда министр покинул кабинет, Фархад встал из-за стола и заходил по кабинету. Сулеми не следил за ним, ощущая всей кожей перемещения президента.

– Я тебя просил выяснить все о подразделении, которое Бахир создал на юге. Помнишь?

– Помню.

Фархад выложил на стол папку с тисненым золотым фазаном, открыл, перебрал нетолстую сшивку бумаг.

– И что же тебе удалось узнать?

– Формирование насчитывает три десятка человек. Обучение проводится по следующей программе: основы боя в условиях городской застройки, освобождение заложников, обезвреживание террористов. На первых порах занятия сводились к изучению способов штурма крупных зданий, затем внезапно сменились другими. Больше к этому курсу не возвращались.

– И давно они прекратили штурмовать дворцы? – поинтересовался Фархад.

– Около двух месяцев назад.

– Именно тогда я затребовал у Бахира материалы по этому подразделению. – Фархад со скрытой усмешкой похлопал по зеленой коже.

Сулеми обеспокоенно взглянул на президента.

– Вы считаете, что…

– Да, Сулеми. Но Бахир, поняв, что я практически все знаю, дал отбой.

Сулеми промолчал.

– Не спускай с них глаз. Эти ребята сейчас уже не опасны, но без присмотра их оставлять нельзя.

– Не целесообразнее ли расформировать отряд?

– Зачем? – пожал плечами президент. – Они на виду, а значит – безвредны. Пока эта папка лежит у меня, Бахир и пальцем не пошевелит. Другое меня беспокоит – та труппа террористов, которая совершила покушение. Есть что-нибудь новое?

– Установлена личность погибшего. Имя – Хусейн, держал лавку на городском рынке. Сейчас отслеживаем связи – полагаю, вскоре сможем выйти на сообщников.

– Долго, – поморщился Фархад. – Как бы они опять не ужалили.

– Не успеют, – Сулеми тряхнул головой. – Их дни сочтены.

Ему не хотелось завершать разговор на такой ноте.

– Хочу довести до вашего сведения, что работа по подготовке двойника идет очень успешно.

– Вот как? – президент выглядел заинтересованным.

– Сформирована внешность, отработаны походка, основные навыки.

– То есть он и делать будет все, как я?

– Именно! Никто не сможет вас различить.

– Даже Бахир? – развеселился Фархад.

– И он.

– То-то ему сюрприз! – засмеялся президент. – Ладно, приду взглянуть. Когда ты будешь готов показать его?

Сулеми почувствовал, что перегнул палку.

– Придется немного подождать. Я хочу добиться совершенного сходства – и тогда представлю его вам.

– Хорошо, – кивнул Фархад и сделал плавный жест, давая понять, что Сулеми пора идти. Напоследок, словно припомнив, он еще раз сказал:

– Ты мне найди тех, что стреляли на площади. Мне их головы нужны.

Сулеми кивнул и откланялся.

35

После неудавшегося покушения Абдул перебрался к своему дальнему родственнику и почти не выходил на улицу, и тем не менее дважды за короткое время ему пришлось выезжать на север. Всякий раз из поездок он возвращался подавленным. Амира и Муртаза уже знали, в чем причина: повстанцы на севере готовили штурм Мергеши и очень рассчитывали на группу Абдула – устранение Фархада было способно ослабить сопротивление правительственных войск. Но к Фархаду теперь было не подступиться. Напуганный покушением, он нигде не появлялся, и никто не мог даже приблизительно сказать, где находится президент. По телевидению передавали записи выступлений Фархада – и только.

– Вы обязаны как можно больше времени проводить в городе, – инструктировал Абдул товарищей. – Предатель не может все время прятаться в норе. Ходите по улицам, смотрите, слушайте – что-нибудь да и всплывет.

В один из дней им наконец повезло, во всяком случае, так они думали поначалу. Муртаза принес весть о том, что Фархад должен выступить перед выпускниками военного училища. Они едва успели присмотреть место на крыше одного из домов, примыкавших к плацу, и под покровом ночи доставить туда оружие. Территория училища с этой позиции была как на ладони, и Абдул рассчитывал, что наконец-то дело будет сделано. Но вместо Фархада явился министр обороны Бахир, и заговорщики полдня жарились на солнце, изнывая от жары и сознания того, что им снова фатально не повезло.

Ни Муртаза, ни Амира не высказали сожаления. Все они стали немногословными в последние дни. Абдул знал причину. На следующий день после событий у президентского дворца Амира спросил его:

– Как получилось, что Хусейн погиб?

Абдул посмотрел ей в лицо и понял, что она видела все.

– Он был смертельно ранен, – ответил он коротко. – Мы не могли спасти его – солдаты были рядом. И тогда я сделал все, чтобы он не страдал. – Мы не могли рисковать делом, у нас есть задача – уничтожить предателя, и до тех пор, пока мы не выполним ее, мы обязаны жить.

Амира ничего не сказала, но по ее глазам Абдул понял – она осуждает его, и проговорил как можно жестче:

– Если ты боишься, можешь в следующий раз не выходить на операцию.

Она покачала головой.

– Нет, я пойду. Но вот что… Если кого-то снова ранят – мы не должны дать ему умереть!

Только сейчас Абдул понял, что она боится за Муртазу. Это о нем она говорит. Его губы дрогнули, и он проговорил вполголоса.

– Все будет хорошо, вот увидишь. Разве мы виноваты, что так получилось? Идет война, в которой нас всего трое, а врагов – тысячи, и потери неминуемы.

36

Занятия с Хомутовым Сулеми записывал на видеопленку, чтобы иметь возможность наглядно продемонстрировать ошибки своего подопечного. В первой половине дня они отрабатывали походку, жесты, мимику, манеры президента, а после обеда усаживались перед монитором и прокручивали кассету.