Ответом ему послужило странное шипение. Боец оглянулся на начальство.
- Погоди, - сказал Борецкий. – Давай кровать отодвинем.
- Да похоже, она привинчена.
Кровать действительно оказалась прикреплена к бетонному полу, но не очень прочно. Два крепких спецназовца, поднатужившись, оторвали ее. Под кроватью они нашли изможденную, полумертвую женщину. Женщина забилась в конвульсиях, истошно захрипела. Крупные, темные, похожие на спелые сливы глаза смотрели на солдат с отчаянием и ужасом.
- Не бойся, не бойся, что ты, - склонившись над ней, приговаривал боец. – Все уже кончилось, все. Больше тебя никто не обидит.
Его товарищ скрипнул зубами, еле сдерживая себя, чтобы не броситься вслед за пойманным маньяком, не запинать его тяжелыми ботинками до смерти.
- Похоже, ее надо срочно в больницу, - сказал Борецкий. – Вовремя мы успели, а то еще одна бы…
Александр развернулся и стал подниматься наверх. Что «еще одна» он не договорил, но спецназовцы поняли. Наверху Борецкий сказал Михайлову:
- Ну что, в яблочко. Нужно экспертов вызывать, тут им работы – выше крыши… Козла этого допрашивать будем когда? Предлагаю сразу – пока не опомнился.
- Конечно! – воскликнул следователь. – Конечно. Сейчас я только сам на все посмотрю.
На ночное дежурство в городской больнице Зареченска в тот вечер заступил самый опытный врач клиники, шестидесятипятилетний Антон Петрович Замотаев.
Закончив вечерний обход, Антон Петрович прошел в ординаторскую. Тщательно вымыл руки, заварил крепкого чаю. Достал принесенный из дома лимон.
Но чаепитие пришлось отложить.
Из коридора донесся звук торопливых шагов. Дверь ординаторской распахнулась. Возникшая в проеме медсестра быстро выпалила:
- Антон Петрович, там милиция экстренную больную привезли!
- Иду, - отозвался Замотаев.
Рука старого врача неожиданно дрогнула. Ложечка, которой он насыпал сахар, громко звякнула о стакан.
Спускаясь на первый этаж, Замотаев с тревогой думал о кровавых событиях последних дней. Шила в мешке не утаишь. В городке все только и говорили о серии жестоких убийств, что случились в последние дни. В приемном покое тревога доктора возросла. Вместо патрульных или участкового, которых он в душе чаял увидеть, посреди кабинета стояли два здоровенных омоновца. Бойцы в бронежилетах, с автоматами и огромными круглыми касками-сферами занимали, казалось, все помещение без остатка.
Антон Петрович кивнул сидящей на приеме сестре и прошел к кушетке.
На потертом коричневом дерматине лежала очень худая и очень бледная девушка. Она лежала на спине, вытянувшись в струну. На девушке была длинная ночная рубашка, почему-то остро напомнившая врачу саван. И было в ней что-то еще… что-то неправильное.
- Так. Что случилось? – спросил Замотаев, присаживаясь рядом с пациенткой.
- Жертва маньяка, - хмуро ответил один из омоновцев. – Вроде жива.
Антон Петрович обхватил запястье девушки. Рука ее была холодна, словно мрамор.
- Маньяка все-таки? – переспросил врач. – Она ранена? Что именно произошло? Похоже большая потеря крови…
- Да вроде ран никаких нет, - неуверенно проговорил боец. – Он ее в рабстве держал.
- В рабстве? Похоже на общее истощение, - машинально произнес Антон Петрович, отметив про себя, что пульс не прощупывается.
И тут Замотаев понял, что в девушке было неправильно – она была АБСОЛЮТНО неподвижна. Совершенно не вздымалась грудь. Несчастная не дышала.
- Да она, похоже, мертва, - сказал доктор. – Не довезли вы ее…
И потянулся к шее пациентки, чтобы убедиться в отсутствии пульсации на сонных артериях. В глаза бросилась пара черных ранок на несколько сантиметров ниже уха.
Рука Замотаева легла на восковую холодную шею.
И тут потерпевшая резко встрепенулась. Из горла ее вырвался отчаянный хрип. Тело несчастной выгнулось в судороге.
Антон Петрович испуганно дернулся. Затем, поднявшись над пациенткой, постарался прижать ее ладонями к кушетке.
- Тихо, милая, тихо, - приговаривал он.
Но приступ был так силен, что усилий старого врача было просто незаметно.
- Помогите! – выкрикнул он.
Омоновцы бросились ему на помощь.
Совместными усилиями кошмарный приступ удалось обуздать. Несчастная затихла, плотно прижатая к кушетке. Замотаев посмотрел ей в лицо и обомлел. В крупных, широко распахнутых глазах отсутствовали белки. Не видно было и радужной оболочки. Огромные, абсолютно черные зрачки заполонили все глаза без остатка.
- Н-не п-понимаю, - пробормотал Антон Петрович.
Вдоль позвоночника у него медленно поползла волна липкого, безотчетного страха. Неуклюжим движением, будто сопротивляясь неведомой силе, он вытянул из кармана фонарик. Направил тонкий луч потерпевшей в глаз. Зрачок не прореагировал. Прореагировала она сама – зашипела и задергалась так, что предыдущий приступ показался детской забавой.
- Тихо! Тихо! – воскликнул Замотаев и закричал сестре: - Реланиум! Два кубика, быстро!!
Через минуту инъекция была сделана. Еще через минуту больная утихла.
- Ничего, - громко проговорил Замотаев, обращаясь к милиционерам, но успокаивая больше себя. – Покой, вот что ей сейчас нужно. Покой и качественное питание и все будет хорошо… Нина Егоровна, у нас ведь в изоляторе есть свободные боксы?
- Да, - отозвалась сестра. – Есть.
Антон Петрович кивнул.
- Ребята, помогите нам перенести ее в инфекционное отделение. Нина Егоровна покажет куда. Впрочем, я пойду с вами…
Омоновцы на руках перенесли девушку в палату, потом ушли. Ушла и медсестра. Антон Петрович задержался. Глядя на необычную пациентку, врач подумал об обитателях соседних боксов инфекционного отделения. В последние дни многих Зареченцев поразило странное заболевание. У всех наблюдались схожие симптомы: пониженная температура тела, слабость, сонливость, болезненная реакция на солнечный свет. Причину заболевания выявить пока не удалось. Говорить об эпидемии пока рано, но…
Замотаев коснулся тыльной стороной ладони лба несчастной девушки и содрогнулся.
«Какая она холодная! Как бы не умерла… Нужно распорядиться, чтобы ее укрыли дополнительным одеялом»
Доктору пришло в голову, что в симптомах этой странной пациентки есть нечто, роднящее ее с другими обитателями инфекционного отделения, и ему стало страшно.
- Разрешите? – в кабинет заглянул дежурный по РУВД, сказал многозначительно: – Кравчук.
Расположившийся за столом Михайлов махнул рукой:
- Заводи.
Борецкий молча сидел на подоконнике напротив двери.
- Пошел! – Дежурный втолкнул подозреваемого в кабинет.
Дюжий майор тащил тщедушного Кравчука как котенка, и видно было, что милиционеру это в радость. Весть о том, что задержан «маньяк» - человек, подозреваемый в совершении жутких преступлений последних недель, мигом облетела все управление. Когда следователь областной прокуратуры приказал доставить задержанного на допрос, дежурный не доверил такое дело никому, повел его лично.
Майор подволок Кравчука к стоящему в центре кабинета стулу.
- Стоять!
- Спасибо товарищ майор, - кивнул Михайлов. Посмотрел на Кравчука и сказал: - Присаживайтесь, гражданин.
- Сесть! – гаркнул Лёне на ухо майор и подкрепил команду резким толчком.
После этого козырнул Михайлову и вышел. Борецкий недобро усмехнулся.
Некоторое время в кабинете царила тишина. Следователь и опер внимательно рассматривали сидящего перед ними человека. Здесь, в свете электрических ламп, они, наконец, смогли рассмотреть его как следует.
На стуле сидел, сутулый, невзрачный мужичонка невысокого роста. На темени широкая, подернутая жидкими волосенками плешь. Над ушами волосы пучками, жесткие, с проседью. Лоб изрезан глубокими морщинами. Широкое лицо нездорового, желто-серого цвета. На крупном прямом носу большие квадратные очки в темной оправе, одна линза треснута. Одет Леня был в поношенный коричневый костюм, ладони держал между коленями. Глядя на этого замухрышку, трудно было поверить, что он замешан в кровавых, самых жутких преступлениях последнего времени. Взгляд Кравчука был направлен куда-то мимо присутствующих, расфокусирован. Но вот он быстро, искоса глянул на сидящего перед ним следователя. Снова отвел глаза. Борецкому показалось, что губы Кравчука на мгновение тронула… улыбка?
- Так. Фамилия, имя, отчество, - прервал молчание Михайлов.
Лёня снова зыркнул на него сквозь очки, глухо проговорил:
- Кравчук. Леонид Сергеевич.
