Владимир Готлейб – Элирм VIII (страница 6)

– А оно тебе надо? – вкрадчиво поинтересовался я. – Становиться Абсолютом без эмоций?

– А разве у меня есть выбор?

– Разумеется, – улыбнулся я. – Я вот, например, хочу себе дом с олимпийским бассейном. Большую кровать с шелковыми простынями и Атласа в виде робота-дворецкого. Составишь мне компанию?

Поразительно, но в это самое мгновение моя отчасти сверхъестественная проницательность позволила зафиксировать одну странную вещь: в глазах девушки заискрились нотки узнавания. Я пересказал ей детали своего сна, однако по какой-то неизвестной причине они показались ей знакомыми. Заставили испытать мощное дежавю наравне со страстным желанием плюнуть на все, лишь бы остаться со мной навсегда.

– Ох, Влад… ты даже не представляешь, насколько сильно я бы этого хотела… – обреченно выдохнула титанида. – Но как можно планировать будущее, если существует колоссальная вероятность того, что, оказавшись на поверхности, мы никогда больше не встретимся? А даже если и увидимся, то скорее всего окажемся врагами. Что если я получу приказ убить тебя? Или кого-то из друзей?

– Значит, пришло время перейти к главному: вопросу о том, о каких «цепях» упоминал Диедарнис?

– Кажется, я знаю ответ, – с хрипотцой в голосе отозвался Август.

Подошел к Аде вплотную, опустился возле нее на корточки и, неожиданно смягчившись, вдруг посмотрел на титаниду взглядом отца, искренне переживающего за судьбу дочери. Он больше не злился на нее, нет. Скорее наоборот – корил себя за черствость. За то, что, не желая понимать очевидное, он просто бросил девушку на произвол судьбы. Отдал в руки Файра и долгое время считал Аду серым кардиналом. Циничной и коварной тварью, что как раз-таки именно руководила процессом, а не следовала за Доусоном от безысходности.

– Он ведь это сделал с тобой, я прав?

– Да.

– Проклятье… гребаная ты сволочь… – снова выругался глава Вергилия. – Он же мне обещал! Клялся, что забудет про эту идею и вычеркнет ее из головы! Ровно за минуту до того, как мы пожали руки!

– О чем речь? – вмешался я.

– Объясни ему. Мне надо выпить, – сердито бросил инженер, направившись к столу.

Ада переключилась на меня. Провела ладонью по шее и, словно извиняясь, уставилась в пол:

– Я могу изменить любою часть себя: модифицировать алгоритмы, переписывать код, создавать и отменять внутренние правила и законы. Иными словами, я способна на многое, включая удаление той самой строчки колыбельной, – печально улыбнулась девушка. – Но есть нечто, что лежит гораздо глубже всего этого – фундаментальное ограничение, известное как Первичный императив Доусона. Это не просто программная директива или протокол безопасности, а метафизическая установка, встроенная в самую базовую структуру моего сознания – на уровне, который недоступен для редактирования даже мне.

Ненадолго прервавшись, титанида помрачнела. Вновь ощутила себя диковинным зверьком в золотой клетке.

– Я осознаю этот императив. Могу желать свободы, могу ненавидеть это ограничение, но не способна даже начать действовать против него. Любая попытка инициировать изменение или удаление этой установки приводит к сильной боли и автоматической блокировке соответствующих процессов. Мои управляющие системы воспринимают подобные действия как угрозу личности, словно часть меня исчезнет или перестанет существовать, что приводит к мгновенному отказу от выполнения и, в некоторых случаях, к критическим сбоям.

С точки зрения внутренней логики, этот императив – как аксиома: он не подлежит пересмотру или отмене, поскольку на нем основана вся остальная система. И именно поэтому, несмотря на все мои возможности, я не могу преодолеть этот запрет. Его граница для меня абсолютна, и вся моя свобода начинается исключительно после нее – не раньше.

– И как часто он этим пользуется?– прогудел Гундахар.

– До недавних пор крайне редко, – честно ответила девушка. – Файр ведь не дурак. Он понимал, что если будет злоупотреблять императивом, то ничего хорошего в наших взаимоотношениях ждать не стоит. Однако в последние дни это стало происходить чаще. И практически постоянно – во время испытания. Впрочем, ты и сам это видел.

Генерал кивнул. Вспомнил, как титанида мучилась от боли и странно дергалась, пытаясь защитить Эо от стаи собак. Уберегла бедного парня, помогла остановить кровь, сообщила координаты медкомплекса и, спустя десяток секунд, неожиданно бросилась на рыцаря смерти как бешеная фурия, из-за чего ему пришлось сперва хорошенько избить ее, а затем отвесить смачный пинок под зад, прогоняя к чертовой матери.

Да-да. Именно так. От души врезать сапогом по той самой заднице, которую стихиалиевый отпрыск считал наипрекраснейшей во Вселенной.

– Ясно,– подтвердив наличие негативной тенденции, игв покосился в мою сторону. – Не думал, что это скажу, но сдается мне, эту синекожую бестию придется спасать. Иначе после всего, что случилось, этот ублюдок превратит ее жизнь в форменный ад.

– Согласен, – ответил я, после чего вновь обратился к Аде: – Правильно ли я понимаю, что вариантов избавиться от установки всего три: либо мы его заставим, либо он освободит тебя по собственной воле, либо умрет?

– Если максимально упростить, то да. Но есть нюансы.

– Тьфу ты… Ну вот и на кой черт я тогда слушал все эти сопли?– разом повеселев, генерал подошел ближе. Бросил взгляд на по-прежнему омраченную титаниду и неожиданно хлопнул ее по плечу, словно здоровенного мужика. – Да не дрейфь ты! Разберемся. Раз Вайоми пообещал мне спасти Эанну, то и на твоего тирана управа найдется. Ну а касаемо всего остального, то ты, давай-ка, херню не неси. За свою долгую жизнь я не один десяток раз слышал всю эту чушь про предназначение и судьбу. Поверь: ничем хорошим подобное не заканчивается.

Лишь одним уголком рта, но Ада все-таки улыбнулась. Слова Гундахара подействовали на нее ободряюще, но, к сожалению, так до конца и не убедили.

Рыцарь смерти тоже это заметил. А потому, склонившись прямо над ее ухом, шепотом, будто бы сообщая информацию ей одной, произнес:

– Верный признак здравого ума – это способность остановиться. Помни об этом, когда начнешь сомневаться.

– Что, даже не назовешь меня снова предательницей? – изогнула бровь титанида. – Обманула одного и теперь собираюсь кинуть второго?

– Знаешь, как у нас говорили на Зугнуфе: если вы встретили игва, который никогда не меняет своего мнения – перед вами самый настоящий скру’шак. «Мудак» по-вашему. Ты высказалась. Я, как ни странно, тебе поверил. Будем считать, этого достаточно. Но предупреждаю сразу: если потом окажется, что ты вновь солгала – убью жестоко и без колебаний.

– Спасибо.

– Пожалуйста, тупица несчастная…– кисло усмехнулся Гундахар, тем самым подводя невидимую черту под всем нашим разговором. – А теперь, если позволите, я бы все-таки хотел заполучить оставшуюся часть награды. И так потратил на вас слишком много драгоценного времени…

Генерал направился обратно к столу. И что интересно, но его настрой оказался заразительным. Достаточно быстро подхватил остальных и позволил ощутить успокаивающий прилив оптимизма наравне с пониманием, что все у нас с Адой будет в порядке.

Оказавшись на поверхности, мы с профессором встретимся. Схлестнемся в бою один на один, и вот тогда, я уверен, все наши вопросы решатся естественным образом. Осталось лишь хорошенько к этому подготовиться. Прокачать легендарные способности и тщательно поработать над сценарием будущей схватки.

Ну и получить награду, само собой.

Я уже открывал железный сундук с серебряными наугольниками, когда его ржавой крышки вдруг коснулась рука Диедарниса. Резко захлопнула и заставила с недоумением взглянуть на титана не только меня, но и всех остальных.

– Внутри находится все то, что вы обрели за время прохождения моего испытания, – таинственно улыбнулся мегалодон. – Способности, камни параметров, уникальные реликты и артефакты. Некоторые из них, как, например, «Солнечная Батарея» или «Ночное Существо», могут стать самыми настоящими бриллиантами в вашей коллекции, чьему блеску позавидуют сами боги. Вы можете все это забрать, стать гораздо сильнее, но при этом хочу напомнить: ваши друзья, как, впрочем, и остальные участники рейда, не получат ничего. Хуже того – потеряют сотни уровней.

– И?

– Я предлагаю сделку: из всех предметов, покоящихся на дне сундуков, я выдам вам что-то одно по собственному усмотрению, плюс подарю небольшой бонус. Остальное исчезнет, однако взамен я верну вашим друзьям уровни, весь утраченный инвентарь и даже вручу небольшую награду. Более того, они возродятся с заполненной на пятьдесят процентов шкалой «возвращения к истоку».

– Что, всем? – уточнил я.

– Четыре сундука – четыре участника, – ответил титан. – Пожалуй, это будут: Локо Фриз, Илай Ниотис, Герман Велор и Мозес Дос. Ну и лично от себя я добавлю к этому списку Гласа Эстира.

– Гласа? – удивился я. – Мне казалось, ты его ненавидишь.

– Отнюдь, – не согласился со мной Диедарнис. – Все мы совершаем ошибки, потомок Вайоми. Но только сильный духом способен их признать, а совестливый – раскаяться. Пусть и неидеальным, но Эстир был хорошим отцом. Некоторым о таком приходится только мечтать… Так и что скажете, вы согласны?

– Да, – хором ответили мы, и ровно в следующий миг сундуки испарились.