Владимир Горожанкин – Сирена и Оракул (страница 17)

Сарказм сочился из каждого слова. Классическая Сирена. Правило номер один: никому не доверяй, особенно анонимам с искаженными голосами, предлагающим сенсации на блюдечке. Она явно подозревала ловушку, попытку дезинформации или какой-то хитроумный ход со стороны врагов — возможно, самого Прайса или кого-то из окружения Финча.

Но что-то в ее позе изменилось. Она чуть подалась вперед, ее внимание стало абсолютным. Информация, какой бы сомнительной она ни казалась на первый взгляд, была слишком соблазнительной, чтобы просто отмахнуться. Прайс был ключевой фигурой, опорой Финча, его финансовым щитом и мечом. Удар по Прайсу, особенно неожиданный, из его собственного прошлого, мог вызвать цепную реакцию, ослабить всю конструкцию власти мэра. Это был шанс, который нельзя было упускать, даже если он пах ловушкой.

— Допустим, — произнесла она медленно, взвешивая каждое слово — допустим, ваша информация чего-то стоит. Каковы ваши условия? Бескорыстная любовь к правде? Не смешите меня.

Она слушала ответ, ее лицо оставалось непроницаемым.

— Понятно. Подумаю. Дайте мне способ связаться с вами. Нет? Вы сами найдете меня? Как предсказуемо и театрально. Хорошо. Жду. Но учтите, если это пустышка или ловушка…я найду вас, и исказитель голоса вам не поможет.

Она резко оборвала звонок, бросив телефон на стопку папок. Несколько секунд она сидела неподвижно, глядя перед собой, ее пальцы все еще сжимали мои. Затем она резко выдохнула и отпустила мою руку, словно опомнившись. Взгляд, которым она посмотрела на меня, был уже не отстраненным, а острым, деловым, полным энергии. Машина заработала на полную мощность.

— Слышал? — спросила она коротко.

Я кивнул.

— Искаженный голос. Компромат на Прайса. Из прошлого. Не связан с мэром напрямую.

— Именно, — она поднялась с пола, начиная быстро одеваться, ее движения были четкими и энергичными. Контроль был полностью восстановлен, от прежней уязвимости не осталось и следа — звучит как классическая подстава. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но и слишком заманчиво, чтобы проигнорировать. Этот Прайс — скользкий тип, наверняка в его шкафу полно скелетов. И если хоть часть того, что намекнул этот аноним, правда…это может изменить расстановку сил.

Она застегнула блузку, поправила юбку.

— Он упомянул пару деталей. Старое дело о банкротстве одной строительной фирмы в конце девяностых. «Аргос Констракшн». И фамилию — Хеншоу. Возможно, бывший партнер или кредитор. Ничего конкретного, просто намеки, проверка на вшивость, видимо.

Она посмотрела на меня в упор. Ее глаза горели азартом и расчетом.

— Арти, мне нужно, чтобы ты копнул. Быстро и незаметно. «Аргос Констракшн», конец девяностых. Банкротство. Связь с Леонардом Прайсом. Любые упоминания фамилии Хеншоу в этом контексте. Мне нужны факты, зацепки. Проверь старые архивы, финансовые отчеты, судебные протоколы, если найдешь. Не светясь. Понимаешь?

Это был приказ. Четкий, ясный, не терпящий возражений. Она снова была командиром, а я — ее солдатом, ее инструментом. И я был готов. Это было то, что я умел. То, ради чего я был здесь.

— Понимаю, Сирена, — ответил я, тоже поднимаясь и приводя себя в порядок. — «Аргос Констракшн», Прайс, Хеншоу, конец девяностых. Сделаю все возможное.

Она кивнула, удовлетворенная моим ответом. На ее губах снова появилась тень усмешки, но на этот раз — хищной, предвкушающей.

— Вот и отлично. Посмотрим, стоит ли эта игра свеч. И кто пытается играть с нами.

Пыль архивов, казалось, все еще висела в воздухе, когда я вернулся в редакцию. Несколько часов напряженного поиска, просеивания старых цифровых следов и полузабытых баз данных дали результат. Неопровержимых доказательств еще не было, но дым определенно имелся, и шел он оттуда, куда указал аноним.

Я нашел Сирену в ее кабинете. Она стояла у окна, глядя на суетливый город внизу, но ее мысли явно были далеко. Услышав мои шаги, она обернулась. На ее лице не было и следа той усталости и уязвимости, что я видел в подсобке. Только холодная сосредоточенность и ожидание.

— Ну? — бросила она коротко, не тратя времени на предисловия.

— Ты была права насчет наживки, но она не пустая, — доложил я. — Фирма «Аргос Констракшн» действительно существовала и обанкротилась в конце девяностых. Очень грязно и внезапно. Леонард Прайс в то время был одним из миноритарных инвесторов, но его имя почти не фигурирует в официальных документах о банкротстве, словно его тщательно вычистили. Однако нашлась пара косвенных связей — переводы средств незадолго до краха на счета компаний, аффилированных с Прайсом тогда. И фамилия Хеншоу тоже всплыла. Некий Артур Хеншоу был главным инженером и, судя по всему, одним из тех, кто потерял все. Был судебный иск с его стороны, обвинения в мошенничестве и преднамеренном банкротстве, направленные против неустановленных лиц, но…иск был отозван при странных обстоятельствах незадолго до того, как сам Хеншоу исчез из поля зрения. Следы обрываются.

Сирена слушала внимательно, ее глаза сузились. На губах заиграла хищная, удовлетворенная улыбка.

— Хм. Значит, наш анонимный доброжелатель не совсем пустозвон. Или просто хорошо подготовился к наживке, зная, что мы будем копать.

— Он связался снова, пока я искал. Назначил встречу. Сегодня вечером. В старой промзоне за Ривер-парком.

Сирена кивнула, словно это было само собой разумеющимся.

— Заброшенные склады, ржавые рельсы, романтика упадка. Как банально. Что ж, раз приглашают, придется уважить. Арти, продолжай копать по этому Хеншоу. Мне нужно все: семья, связи, куда он мог деться. Возможно, именно он или его потомки решили тряхнуть стариной Прайса. А я съезжу, послушаю, что еще интересного мне предложат.

— Нет, — сказал я твердо, глядя ей прямо в глаза.

Она замерла, ее улыбка исчезла, сменившись ледяным недоумением, а затем — вспышкой гнева.

— Что значит «нет», Морган? Я неясно выразилась? Твое дело — информация. Мое — действовать. И я не спрашивала твоего мнения или разрешения.

— Ты не поедешь туда одна, Сирена, — мой голос оставался спокойным, но непреклонным. — Это заброшенная промзона. Анонимный источник с компроматом на человека уровня Прайса. Это пахнет ловушкой за версту. Я поеду с тобой.

Ее глаза сверкнули яростью. Она сделала шаг ко мне, ее голос стал тихим и опасным, как шипение змеи.

— Ты забываешься, Арти. Твое дело — выполнять то, что я говорю. Без вопросов. Без возражений. Ты — мой инструмент. Моя собственность. И я решаю, где тебе быть и что делать. Ясно?

— Может быть, в редакции — да, — ответил я, не отводя взгляда. Я сделал шаг ей навстречу, сокращая дистанцию. — Может быть, в постели — да. Может быть, теперь уже и во всей моей чертовой жизни ты главная. Но там, в этой промзоне, речь идет о твоей безопасности. И ее я буду защищать. Хочешь ты этого или нет.

Ее лицо исказилось от гнева. Она хотела что-то сказать, возможно, ударить, но я продолжил, приблизившись почти вплотную, мой голос стал тише, но тверже:

— Можешь уволить меня прямо сейчас, Сирена. Можешь порвать со мной все контакты. Можешь даже попытаться убить меня, если тебе так будет угодно. Но я буду там. Я буду рядом. Хочешь ты этого или нет. Потому что я не позволю тебе рисковать собой в одиночку.

На несколько секунд воцарилась напряженная тишина. Мы стояли так близко, что я чувствовал исходящий от нее жар — смесь ярости и чего-то еще, чего я не мог до конца понять. Она смотрела мне в глаза, ее взгляд буравил, искал слабость, но находил только упрямую решимость.

Наконец, она отрывисто рассмеялась — сухой, саркастичный смешок, лишенный веселья.

— Смотри-ка, Морган. Кажется, моя дрессировка приносит плоды. Отращиваешь клыки? Или это просто эхо моих собственных? Не перепутай храбрость с глупостью, которую я в тебе так старательно культивировала. Думаешь, эта показная преданность меня впечатлит?

— Я не пытаюсь тебя впечатлить, Сирена — ответил я — я просто констатирую факт. Я буду там.

Она фыркнула, но гнев в ее глазах немного отступил, сменившись привычным циничным блеском и чем-то еще. Едва заметным, мимолетным. Удовлетворением? Она отступила на шаг, ее губы скривились в подобии улыбки.

— Ладно, пес цепной. Твоя верность похвальна, хоть и предсказуема. Но не думай, что это изменит правила игры.

Она посмотрела на часы на стене.

— До встречи еще несколько часов. Достаточно времени, чтобы преподать тебе урок. У меня дома.

Я непонимающе моргнул.

— Урок? О чем ты, Сирена?

Она не ответила. Вместо этого она протянула руку и взяла мою. Ее пальцы привычно сжались на моем запястье — властный, собственнический жест. На ее губах снова играла та самая опасная, обволакивающая улыбка.

— Узнаешь на месте, Арти. Просто иди за мной. И делай, что я скажу.

Я не мог сопротивляться. Не хотел. Это была она — Сирена Фоули. Властная, требовательная, опасная. Да, в сексе и на работе она действительно была главной. Ее воля была моим законом. Но за пределами этого…за пределами этого я буду ее щитом, ее тенью, ее защитником, даже если ей это не понравится. Потому что она была только моей. А я — только ее. И это было единственное, что имело значение в этом проклятом городе. Я позволил ей увлечь меня за собой, зная, что впереди — еще одно испытание, еще один урок подчинения перед тем, как мне придется защищать ее от мира, который хотел ее сломать.