Владимир Городинский – Правда истории или мифология? Пограничные войска НКВД в начале Великой Отечественной (страница 5)

Надеюсь, что два вышеприведенных примера снимают всякие сомнения в том, что нарком внутренних дел Л.П. Берия до утра 22 июня 1941 года не верил в то, что Гитлер нападет на СССР. Кстати, свидетельства подобного плана можно встретить также в воспоминаниях о войне бывшего командующего Черноморским флотом вице-адмирала Ф.С. Октябрьского и одного из руководителей Украинского пограничного округа накануне войны генерал-лейтенанта Н.А. Антипенко.

Вторая запись в так называемых дневниках относится к 9 июля 1941 года. После очередной встречи со Сталиным Берия якобы записал в своем дневнике: «Коба говорит, твои Пограничники нас спасают. Все бы так воевали. Так, что давай Лаврентий, формируй дивизии НКВД из пограничников. Нужны как воздух, больше чем воздух-». Далее С. Кремлев в развитие этой темы утверждает, что дивизии НКВД формировались прежде всего за счет лучшего кадрового состава Грузинского, Армянского, Азербайджанского, Казахского, Среднеазиатского, Туркменского и Забайкальского пограничных округов, а также уже обстрелянных воинов-пограничников, вышедших из окружения, из личного состава частей Ленинградского, Прибалтийского, Белорусского, Украинского и Молдавского пограничных округов. Итого – более 15 тыс. человек на 15 дивизий. «В июле – августе 1941 года, – пишет С. Кремлев, – пограничные дивизии НКВД стали хребтом нашего отпора вермахту»[7]. Любому человеку, прослужившему в пограничных войсках хотя бы срочную службу, очень лестно слышать подобные оценки боевой деятельности пограничников в годы войны. Беда лишь в том, что многое из вышесказанного не соответствует действительности. Учитывая, что этот вопрос очень подробно мною будет рассмотрен в одной из глав данной книги, ограничусь лишь короткими общими замечаниями.

Во-первых, к моменту, когда рукой Л.П. Берии якобы делалась ранее приведенная запись, он уже точно знал, что ему предстоит сформировать не 15 дивизий НКВД, а точно такое же число стрелковых дивизий для передачи их в состав Красной армии. А это, как известно, не одно и то же.

Во-вторых, указанное количество стрелковых дивизий формировалось не только за счет пограничников перечисленных выше округов, но и за счет других войск НКВД СССР. А, как известно, наряду с пограничными войсками к ним также относились оперативные и конвойные войска, войска по охране железнодорожных сооружений и особо важных промышленных предприятий. Главному управлению пограничных войск было поручено сформировать всего лишь шесть стрелковых дивизий, выделив на эти цели не 15 тыс., а 9 тыс. военнослужащих[8]. Для формирования остальных дивизий поступило более 13 тыс. военнослужащих из других войск НКВД. Все эти нюансы, связанные с формированием 15 дивизий, Л.П. Берия знал в совершенстве, поэтому в своем дневнике вряд ли бы допустил подобные неточности.

Третья запись, которая вызвала у меня сомнение по поводу подлинности дневника Л.П. Берии, относится к 16 июля 1941 года. Звучит она так: «Создается Резервный фронт. Командовать будет Георгий (Г.К. Жуков. – Прим. автора), если дойдет до боя. А дойдет. Шесть армий, из них четыре берут мои орлы (Генералы-пограничники Масленников, Хоменко, Ракутин, Далматов. – Прим. автора)»[9]. Насчет четырех генералов-пограничников, возглавивших в тот период 24-ю, 29-ю, 30-ю и 31-ю армии, сказано верно. А вот в остальном запись в дневнике не соответствует действительности – и вот почему. Резервный фронт (в составе пяти, а не шести армий), который возглавил генерал армии Г.К. Жуков, был создан лишь 30 июля 1941 года. Из этого следует, что на момент, когда Л.П. Берия якобы делал вышеприведенную запись в своем дневнике, в Ставке ВГК об этом еще даже не думали. По всей видимости, в данном конкретном случае речь идет о создании Фронта резервных армий. Но его возглавил не Г.К. Жуков, а бывший начальник Белорусского пограничного округа генерал-лейтенант И.А. Богданов. Не знать об этом Л.П. Берия, конечно же, не мог. Тем не менее в своем дневнике он даже словом не обмолвился о столь показательном факте особого доверия Сталина к генералу его ведомства. На тщеславного Л.П. Берию это явно не похоже.

Но вот запись в указанном дневнике за 9 ноября 1943 года больше, чем другие, убедила меня в том, что все эти «дневники» – липа. Цитирую: «Сообщили сегодня погиб Хоменко. На переднем крае, при обстреле, осколком сразу насмерть. Это у чекистов уже третья большая потеря. Саджая, Ракутин, а теперь Василий. Год в год с Алексеем. Теряем кадры. Вечная ему слава. Я бы Хоменко дал героя, но кто напишет представление? Жалко. А так не дадут»[10].

Наверное, тот, кто писал эти псевдодневники, не знал о двух очень существенных моментах, которые Л.П. Берия знал в деталях и упустить их в своих дневниковых записях никак не мог. Во-первых, если говорить о погибших генералах НКВД на тот момент, то их было не три, а как минимум четыре. К трем ранее названным следует добавить еще генерал-лейтенанта И.А. Богданова. В начале войны, как уже отмечалось ранее, он занимал должность начальника пограничных войск НКВД БССР, затем командующего Фронтом резервных армий, командующего 39-й армией Калининского фронта, а впоследствии – заместителя командующего этой армии. Он погиб 22 июля 1942 года при выходе из окружения северо-западнее г. Вязьмы. И, во-вторых, это обстоятельство якобы гибели самого генерал-лейтенанта В.А. Хоменко, командующего 44-й армией 4-го Украинского фронта. В директиве ГКО за подписью Сталина от 7 ноября 1943 года по этому поводу сказано следующее: «6 ноября командующий 44-й армией генерал-лейтенант Хоменко и командующий артиллерией генерал-майор Бобков при выезде в штабы корпусов потеряли ориентировку, попали в район расположения противника, при столкновении с которыми в машине, управляемой лично Хоменко, заглох мотор, и эти лица были захвачены в плен со всеми находящимися при них документами»[11]. После этого происшествия Сталин распорядился расформировать управление 44-й армии и передать ее соединения и части в состав других объединений фронта.

Об этом факте упоминается в мемуарах маршала СССР С.С. Бирюзова «Когда гремели пушки». Другими словами, об этом позорнейшем случае знали сотни и даже тысячи людей, а нам предлагают поверить в то, что руководитель НКВД по истечении двух суток после произошедшего ЧП об этом ничего не знает и со спокойной совестью пишет в своем дневнике, что генерал Хоменко достоин звания Героя Советского Союза. Полный абсурд.

К этому следует добавить, что в «дневниках Берии» ничего не сказано о задержании на участке 90-го (Владимир-Волынского) погранотряда Украинского округа немецкого перебежчика ефрейтора А. Лискова, который первым сообщил о том, что в 4.00 22 июня 1941 года начнется война. Ни слова не сказано о том, что 25 июня руководством страны было принято решение о создании института начальников войск по охране тыла действующей армии и о передаче в подчинение командующих фронтов всех войск НКВД СССР, находящихся в прифронтовой полосе. А ведь именно вечером этого дня Л.П. Берия вместе с начальником Главного управления пограничных войск НКВД СССР генерал-лейтенантом Г.Г. Соколовым около часа провел в кабинете Сталина, где решался этот вопрос. Не нашли никакого отражения в «дневниках Берии» и другие весьма заметные события в деятельности пограничных войск и других войск НКВД СССР в годы войны.

Следует также отметить, что сторонники подобных взглядов на роль Л.П. Берии в истории страны настойчиво проводят линию на охаивание Красной армии и ее генералитета в той войне и чрезмерную, порой надуманную героизацию органов и войск НКВД. Тон дискуссии представителей этой группы историков отличается грубостью и агрессивностью по отношению к оппонентам, безаппеляционностью суждений, что вряд ли способствует поиску правдивых ответов на сложные вопросы той эпохи.

Эти и другие факты невольно наводят на мысль о том, что отдельные группы исследователей Великой Отечественной войны пытаются использовать авторитет пограничных войск того времени в своих узкокорыстных политических интересах. Таким способом они пытаются реабилитировать в общественном сознании не только Сталина, но и его верного соратника Берию.

Если говорить о вкладе историков пограничной службы ФСБ России в исследование темы Великой Отечественной войны и участия пограничников в боевых действиях с немецко-фашистскими захватчиками, то нужно признать, что за последние 25 лет сделано в общем-то немало.

Внимание ученых и любителей истории пограничной службы ФСБ России привлекли такие работы, как: Г.П. Сечкин «Граница и война. Пограничные войска в Великой Отечественной войне советского народа 1941–1945» (М., 1993); «Пограничные войска СССР в годы Второй мировой войны 1939–1945» (М., 1995); «На страже границ Отечества. История пограничной службы: краткий очерк» (М., 1998); «На страже границ Отечества. Пограничные войска России в войнах и вооруженных конфликтах ХХ века» (М., 2000); двухтомник «Пограничная служба России. Энциклопедия» (М., 2008–2009); «Испытанные войной: пограничные войска. 1939–1945 гг.» (М., 2008); В.В. Терещенко «На охране рубежей Отечества» (М., 2008); В.М. Селезнев «Актуальные проблемы пограничной истории России и СССР XX века» (М., 2008); И.И. Петров «1941. Пограничники в бою. Они не сдавались в плен» (М., 2008). Богатством первоисточников и большим количеством воспоминаний участников боев на границе отличается книга Ю. Кисловского «Победа зарождалась в боях на границе» (М., 2005). С интересом читаются книга В. Боярского и А. Цветкова «Хронотон генерала Масленникова. Забытый полководец» (М., 2010) и ряд других.