Владимир Гордеев – Генезис (страница 1)
Владимир Гордеев
Генезис
Генезис
–
–
Глава 1
Пожалуй, именно тогда всё и началось.
Сначала незаметно пошатнулся, а затем и окончательно рухнул главный принцип электроэнергетики – простой и, казалось, незыблемый: сколько выработал, столько и потребил.
Выяснилось, что электричество можно не только передавать, но и хранить. Причём не в привычных батарейках и аккумуляторах, а в чём-то почти абсурдном – в структуре, напоминающей обычный песок.
Новые батареи были похожи на гранулы силикагеля – легкие, почти невесомые, с колоссальной внутренней поверхностью. Внешне ничего особенного, но каждая такая частица могла впитать в себя энергию масштабов, которые раньше ассоциировались только с промышленными объектами. Одна такая «батарейка» – и несколько гигаватт оказывались заперты внутри неё, как в крошечном резервуаре.
Это дало человечеству то, чего у него прежде не было, – ощущение настоящей свободы. Энергия перестала быть чем-то удалённым и зависимым от инфраструктуры. Розетка теперь буквально была всегда под рукой, и не просто розетка, а источник, которого хватало на годы.
Линии электропередачи постепенно утратили своё значение. Их даже перестали демонтировать. Они остались стоять, прорезая горизонт, превращенные в молчаливые памятники эпохе зависимости.
А затем появился генератор. Портативный, изящный с технической и эстетической точки зрения. Напоминал он песочные часы, только вместо песка внутри была ферромагнитная эмульсия – густая, черная как смола. Она перетекала в замкнутом контуре под действием силы тяжести через мономолекулярную нанотрубку, создавая реактивную струю с колоссальным потенциалом. Вокруг колбы располагалась катушка индуктивности, в которой и рождался ток.
Это не был вечный двигатель. Но впервые за долгое время человечество почувствовало, что подошло к нему настолько близко, что разница перестала казаться принципиальной.
Электростанции исчезли. Энергетика перестала быть отраслью.
Человечество окончательно получило автономность, по крайней мере на Земле.
Дефицит энергии канул в Лету, и тогда началась настоящая революция.
Через несколько десятков лет такой самодостаточной жизни человечество скатилось в киберпанк.
Гаджеты усиливали способности человека. Микродвигатели работали везде: от бытовой техники до транспорта.
Фасады домов стали голографические. Транспорт – автономным.
Музыку писал ИИ, рекламу писал ИИ, законы иногда тоже писал ИИ.
ИИ был везде, его права официально признали юридически. Была создана Мировая Технократическая Ассамблея (МТА) – не государство, не корпорация, а орган, контролирующий критические технологии.
В этом мире человеческий почерк – экзотика.
Человек уже ничего не делал сам. Зачем? Когда ИИ сделает глубже, быстрее, лучше, правильнее, а главное, дешевле.
Одно время даже существовала профессия – антрополог. Конечно, она существовала всегда, но ввиду особенностей развития последних лет она стала больше не про кости и племена людей, а про творчество – Антрополог творчества. Одним из последних антропологов творчества был Тиресий Кассандрос.
О нём и пойдет речь в этом рассказе.
Его кабинет находился на семнадцатом уровне старого административного здания, когда-то здесь располагался департамент энергетического регулирования, но после энергетической революции этажи начали сдавать в аренду. Бо́льшая часть помещений пустовала. В коридорах почти не было света.
Дверь его кабинета открывалась обычным механическим ключом. Тиресий не доверял цифровым замкам.
Внутри всё выглядело странно и старомодно: стол, пара полупустых книжных полок, устаревший терминал, голографическая доска на стене и вентилятор.
На доске висели вырезки, и с первого взгляда сложно было понять: настоящие они или цифровые. Но шелест бумаги от вентилятора определял однозначно: вырезки были настоящими газетными, с чуть пожелтевшими краями.
На вырезках статьи с громкими заголовками:
«Роман, признанный последним человеческим бестселлером – ИИ»
«Финансовая реформа – ИИ»
«Манифест технократии – ИИ»
«Код доброго робота – ИИ»
На всех вырезках снизу стояла одна и та же подпись:
«Эксперт по атрибуции: Т. Кассандрос».
Самые громкие дела своего времени, последнее он закрыл год назад. С тех пор в мире не появилось ничего, что требовало бы его участия.
Тиресий сидел за столом и смотрел на экран терминала. На нем мигало уведомление:
«0 новых запросов».
Он уже несколько лет жил на архивных контрактах. Иногда университеты просили его прокомментировать старые дела или прочитать лекции по антропологии. Иногда корпорации просили решить спорные моменты на грани использования материалов, созданных ИИ, или провести атрибуцию старых, давно разобранных проектов.
Новых расследований не было. Люди перестали творить. Не потому, что не могли, а потому, что ИИ. Смысла не было, и все это понимали.
Тиресий потянулся, выключил терминал и уже собирался уйти, как экран загорелся вновь. Новое сообщение зеленым текстом на чёрном фоне.
Отправитель: Мировая Технократическая Ассамблея (МТА).
Он несколько секунд посмотрел на уведомление и без особого энтузиазма (он уже знал исход дела) произнёс:
– Поздновато!
Тиресий выключил экран ещё раз.
Но тот, словно сопротивляясь, вновь зажёгся.
«Требуется атрибуция объекта. Приоритет абсолютный. Доступ свободный. Явка строго обязательная»
Тиресий усмехнулся. Сочетание прилагательных было абсурдным.
– Это что-то новенькое. Как говорится: из ряда вон. Значит, действительно появилось что-то интересное.
Через секунду на экране появилось новое сообщение одной строкой:
«Объект: книга».
Но ничего из этого не смогло привлечь внимание Тиресия, он в очередной раз отключил экран, встал из-за стола, традиционно перевернул портативный генератор, чтобы системы в кабинете не выключились полностью (одного поворота как раз хватало на двенадцать часов); в его голове промелькнула мысль, что очередной день израсходован напрасно, что сейчас он отправится домой ничего не делать, хотя, по существу, здесь на работе он тоже ничего не делал уже очень давно. Он накинул плащ, поднял воротник и вышел из кабинета, повернул редкий медный ключ, замок сухо щелкнул, оповещая о том, что минимум безопасности выполнен. Света в коридоре было мало, но отчетливо виднелась вывеска «выход» и символ лифта. К нему и отправился Тиресий. Ходить пешком было полезно, особенно с семнадцатого уровня, особенно в его возрасте и с его сидячим образом жизни, но лифт служил во благо человечеству и облегчал и без того нелёгкую жизнь.
Кабина лифта словно и не уезжала с этажа с того момента, как Тиресий приехал на нём сюда утром, створки съехали в сторону, мужчина в плаще зашёл внутрь, он нажал самую нижнюю кнопку, лифт вздрогнул, это была самая часто нажимаемая кнопка, и на ней даже стёрся символ. Вела она в сеть подземного метро. С ростом технологий метро построили практически везде, уровней было множество и практически все высотные здания, особенно строения бывших корпораций, министерств, департаментов, были объединены сетью скоростного транспорта, который колесил по веткам нон-стоп.
В подземке всегда было людно и шумно, жизнь здесь кипела без остановки и никогда не выкипала. Яркие фасады переливались голографическим убранством, раздражая глаз кислотными оттенками. Отовсюду звучала синтетическая музыка, а на каждом шагу продавали еду – тоже своего рода синтетическую, с запахом, который больше отталкивал, чем привлекал.
Тиресий не ненавидел этот мир, он – антрополог творчества, и он привык сводить любые, даже самые странные совпадения к логическому объяснению. И всё же иногда, сталкиваясь с чем-то удивительным и новым – настолько непривычным даже для этого мира, – он ловил себя на странном ощущении: будто уже знает, как это называется и, что важнее, к чему это приведёт. И не ошибался. Он словно улавливал скрытый ритм происходящего – тонкую, почти неуловимую закономерность, по которой шаг за шагом идёт развитие современности. Этот мир ему был полностью понятен на глубоком подсознательном уровне, на уровне интуиции, будто он сам его и спроектировал.
Он шёл уверенно, чтобы добраться домой, ему нужно было пройти две станции и спуститься на три уровня, затем сесть на одиночный вагончик и через несколько минут оказаться на «домашней» станции. Оттуда ещё немного пешком, и вот он, дом.
Тиресий жил выше облаков, жилой массив такое название и носил – это был самый высотный массив во всём городе. Дома было пусто. Помятые вещи ждали стирки, а чистые висели под потолком. Мужчина снял плащ и разулся, в доме он всегда ходил босиком, так он чувствовал себя человеком или просто хоть немного чувствовал босыми прикосновениями прохладный кафель пола. В доме всё было по-прежнему за исключением дивана – сегодня он стоял не на своем месте.
«Наверное, виной был робот-пылесос», – подумал Тиресий и лёг на диван.
Разлёгшись, он открыл поток видеороликов. Это было его странное хобби. Он смотрел всё подряд: рекламу, короткие фильмы, музыкальные клипы, лекции, бытовые записи. И под псевдонимом отмечал, что создано ИИ, а что – человеком. Он никогда не ошибался, на платформе его считали легендой. Никто не знал, что это просто скучающий антрополог творчества.