Владимир Горбань – Записки старого хрыча. Пока еще не только мемуары… (страница 3)
Соловьев разумно рассудил, что от судьбы ему не уйти коли, даже в Москве за ним охотится электрическая убийца. Что два раза его пронесло мимо смерти только по счастливой случайности. Соловьев уверил себя, что третий случай будет роковым. И пусть уж он произойдет в тайге, подальше от близких друзей и родственников.
На следующее лето он с обреченным спокойствием отправился на суровый Джугджур.
Но полевой сезон на редкость складывался удачно. Все лето стояла прекрасная сухая погода. Как на лучших курортах. Только в конце сентября зачастили мелкие противные дожди. Геологи, во главе с Бочманом, засуетились, ожидая трагического финала.
И вот наступил тот день, когда небо заволокло тяжеленными черными тучами. Поднялся ветер, и засверкали жуткие молнии. Соловьев сидел в своей палатке и мысленно прощался с жизнью. В какой – то момент мужество его покинуло. Он выскочил из своей палатки и с сумасшедшим криком ворвался в шатровую палатку рабочих. В этот момент сверкнула гигантская молния. А Соловьев с разбегу ударился лбом в центральную стойку палатки. Из глаз его посыпались разноцветные искры. И тут грянул оглушительный раскат грома.
– Настигла, проклятая, – прошептал Соловьев и потерял сознание.
Все обошлось относительно благополучно. И все даже здорово посмеялись над этим, в общем – то нервозным случаем. Но геологов удивил больше всего тот факт, что даже в момент смертельной опасности Соловьев не заругался по матери.
Молодые ученые
События эти случились примерно за десятилетие до окончания XX века. Академией наук СССР была организована конференция молодых ученых в славном городе Ростове Великом. Почему именно в этом городе и почему именно лютой зимой – сие мне неизвестно. Наверное, Париж, Лондон, Рим, Бостон, Торонто, Сидней, Сеул и Токио были еще не готовы раскрыть для нас свои гостеприимные объятия. Ну, а зима неудобна не сама по себе. Она неудобна холодами…
Ростов Великий, с одной стороны, – это всего лишь районный центр в Ярославской области, городок с населением чуть более 30 тыс. жителей. И никакой в нем науки, тем более академической, не наблюдалось. Но с другой стороны, Ростов потому Великим и зовется, что старше Москвы он будет годов на триста. Со своим Кремлем и интереснейшей историей…
Нашу саратовскую делегацию возглавлял Михаил Иосифович, тогда уже кандидат биологических наук, которому, страшно подумать, стукнуло уже за тридцать. Остальным было мал – мала меньше! Мне перевалило за четвертак, Ларисе, Оксане и Ирине на троих исполнилось 69…
Поселились мы в приличной гостинице из стекла и бетона в номерах со всеми удобствами, с ковровыми дорожками, с прекрасным видом из окон и вышколенным персоналом. Клопы и тараканы в такой роскоши не водятся…
А вот холодрыга в гостинице была несусветная! Даже под кучей одеял изо рта валил пар. Но мы были очень молоды и очень сильно грезили наукой. И нам все очень – очень нравилось! Даже имей на стеклах не снаружи, а внутри гостиничной комнаты…
Михаил Иосифович подъехал сутками позже. Он был мудрее, к тому же возглавлял нашу делегацию. И он поселился в Кремле. Вы жили когда – нибудь в Кремле?
Тогда читайте дальше…
Так вот, Михаил Иосифович разумно поселился в Кремле в бывшем монастыре в одной из бывших келий. Удобств там не было никаких, в маленькой полуподвальной комнате с одним окошком и двумя кроватями царил средневековый мрак и средневековый дух. Но было относительно тепло и без всякого отопления, монахи свое дело знали туго…
Конференция прошла блестяще, и потому нет никакого смысла ее описывать. Замечу лишь, все прекрасно выступили с докладами и получили мощный заряд энтузиазма. И в последний день организаторы конференции устроили для молодых ученых нечто вроде прощального вечера в стиле дворянских ассамблей. То есть до утра и с танцами…
Михаил Иосифович был большим любителем подобных мероприятий. А я, Лариса и Оксана – не очень. Поэтому, мы покрутились, повертелись и решили перед поездкой обратно в Саратов хорошенько выспаться. Но холодрыга в гостинице, напомню, была несусветная! И мы пошли втроем ночевать к келью Михаила Иосифовича, зная, что он неутомимый тусовщик и без сомнения пробудет на вечеринке до самого утра…
Я, Лариса и Оксана, обзевавшись на ассамблее, спустились в келью. Кровать Михаила Иосифовича располагалась слева от входа. Узкая монашеская кровать. Свет зажигать мы не стали. Девчонки сняли юбки, дабы в дорогу не помять, и повесили их на спинки стульев. До этого мы толком не спали несколько дней, замерзая в гостинице. Втроем мы повалились на кровать, на удивление, очень даже неплохо на ней разместились и мгновенно уснули…
А на соседней кровати ночевал тоже относительно молодой ученый. То ли родом из Тулы, то ли из Воронежа. Поезд у него был ранним утром. Когда мы втроем вошли в келью, он проснулся. Проснулся, но с кровати не встал и голоса не проронил и тем самым себя никак не выдал…
Вот, в общем – то и вся история. Но в чем ее прелесть? Прелесть ее в том, что мы втроем уснули, а относительно молодой ученый так до самого поезда и не сомкнул глаз. Он ожидал…
Откуда я знаю, что относительно молодой ученый бдил до утра и чего он ждал? Да встретился я недавно в Москве с одним академиком. Слово за слово, вспомнили Ростов Великий. И долго – долго смеялись, утирая слезы, вспоминая ту самую монастырскую келью…
Котлеты
Рассказы я пишу давно, более двадцати лет. Сначала писал их для себя. Затем их стали читать друзья, близкие и всевозможные приятели. По большей части нахваливали, хотя были и такие, кто посмеивался над моим занятием, называя его ерундой.
В начале 90 – х годов XX века, когда в России случился разгул неконтролируемой демократии и на улицах городов частенько постреливали друг друга бандиты, жадно и беспощадно деля сферы влияния и криминальные деньги, мои веселые жизнеутверждающие рассказы стали регулярно печатать в газетах.
Первый литературный успех и первые гонорары окрылили меня. Я стал заниматься писательством профессионально, напрочь забросив работу в Академии Наук, которая перестала к тому времени не только кормить, но и приносить моральное удовлетворение.
Когда через пару – тройку лет было написано около трехсот рассказов, я решил разбить их на темы и издать в виде небольших сборников. Идея эта показалась мне не только удачной с точки зрения обретения писательской славы, но и коммерчески привлекательной. Последнее обстоятельство было ключевым, на ту пору я уже привык зарабатывать деньги, как многие думают, легким трудом, выводя авторучкой на листе бумаги буквы, превращая их в слова. Из слов составляя предложения, писал рассказ или короткую повесть.
Но дела в гору не пошли. Книжки продавались, а мне как автору иной раз доставались лишь жалкие копейки. За набор текстов, разработку дизайна сборника и его верстку пришлось платить издательствам, хотя к тому времени я уже достаточно бегло владел компьютером и все эти процедуры умел выполнять самостоятельно. А слава без денег, что щи без мяса…
И тогда я решил утереть нос всем и открыть свое собственное издательство. Быстренько зарегистрировал предприятие, снял крохотный офис для себя и напарника и купил в книжном магазине самонаборную печать. Ну, разве кто – то станет иметь дело с издателем, не имеющим своей фирменной печати?
И вот принес я это «конструктор» домой, удобно сел на диван, вскрыл упаковку и опечалился. Буковки малюсенькие, не больше двух миллиметров. Их нужно взять пинцетом и в зеркальном отображении аккуратно воткнуть в желобки диска печати. Работа ювелирная и нервная. И не для моих рабоче – крестьянских мощных рук, привыкших больше к автомату Калашникова, черенку штыковой лопаты, боксерской груше, максимум интеллигентности – к авторучке. Я промучился с час, плюнул на это безнадежное дело и позвонил знакомой женщине, решив, что ей работа с пинцетом сподручнее. Как – никак многие женщины этим садистским инструментом умудряются себе брови выщипывать…
– Привет! – кричу ей в трубку. – Ты можешь мне помочь? – и вкратце объясняю ей суть проблемы.
– Конечно, – отвечает она, – приезжай, заодно мясо мне на котлеты перекрутишь. У меня сил не хватает.
Пока мылся – брился, свечерело. То есть времени на пустопорожние разговоры совсем не оставалось. Я прямо у порога протянул ей «конструктор» и набросок на бумаге с желаемым образцом оттиска и спрашиваю непраздно:
– А где у тебя мясорубка?
– Да там на кухне. Я все уже приготовила.
Лето, жара – духота несусветная. Я ей и говорю:
– Можно, я рубаху скину. А то сейчас начну крутить мясо, пот с меня рекой хлынет.
– Делай, как знаешь, – отвечает она, – меня голые мужики не интересуют.
Вот, думаю, и хорошо. Как говорится, баба с возу – жеребцу легче.
А мясо она купила самое хреновое, одни жилы. Сижу, кручу, про себя матерюсь и потом, как пахарь в поле обливаюсь…
Заходит она через полчаса на кухню и говорит:
– Я закончила, держи свою печать.
– А мне, – сквозь зубы сообщаю, – еще пару минут потребуется.
Ну и продолжаю крутить ручку мясорубки, как бешенный.
Тут она подкрадывается ко мне сзади и кладет узкую холодную ладонь мне на потную спину.
– Может, останешься? Я сейчас котлет налеплю, нажарю. Поужинаем вместе, у меня в холодильнике вино домашнее стынет.