Владимир Гончаров – Красавица и чудовище (страница 10)

— А хороша стерва.

— Да ты прав, костюмчик ей и в правду к лицу, это стандартный комбез? — После моего долгого рассматривания прокомментировал Хотник.

— Ну да, общий крой выполнен из воздухопроницаемой армированной ткани, не рвётся, не протирается дополнительно усилена специально пропиткой и тканью СНВ (Прим Ткань СНВ — отечественный аналог кевлара, превосходящий его по некоторым характеристикам). Локти и колени прикрыты дополнительными слоями ткани СНВ и пластиковыми наколенниками, на руках дополнительно усилены наручи тканью СНВ, голень прикрыта сегментированным щитком. На животе и груди защита тканью СНВ усилена. В целом комбез нельзя ни разрезать, ни проткнуть. Выдержит хоть удар ножа, хоть мелкокалиберную пулю, осколки, да и пулю Калаша на излёте удержит. От укуса тоже защитит, подошва ботинок усилена сегментированными стальными вставками. — Эта лекция была явно предназначена именно для моих ушей. Я оценила, но не удержалась от комментария.

— А я в этой форме то не изжарюсь на солнышке?

— В моём снаряжении зимой не холодно, летом не жарко. В комплект к курточке идёт меховая подстёжка на зиму, к тому же броне пластины, которые превращают и так усиленную кольчужной вставкой и тканью СНВ крутку в бронежилет шестой степени защиты (прим. Выдерживает попадание пули СВД со стальным сердечником). А комбез сам по себе бронежилет до второй степени защиты (прим. Защита от колющее-режущего оружия, и мелкокалиберные пули и дробь). При этом по площади защищенности моему изделию могут составить конкуренцию только штурмовые костюмы спец подразделений, а по комфортности ношения ему вообще нет равных.

Похоже, я невзначай задела мастера за живое, а если точнее за его профессиональную гордость и похоже гордился он собой не безосновательно. Поскольку во всём этом снаряжении, я не чувствовала стесненности движений лишь ощущение как будто бы на двадцать килограмм резко стала тяжелее.

— Хорошо, вы меня убедили — сдаваясь и подняв руки, поспешила успокоить я Мастера, всю обиженную тираду Влад старательно прятал улыбку.

— Ну, что же теперь перейдём к подаркам — подмигнув мне, сказал Джо, подошел к солидно выглядящему металлическому шкафу.

То, что было извлечено из шкафа, с большой натяжкой можно было назвать снайперской винтовкой, может быть и без натяжки, но имело сие произведение очень уж футуристический вид. Первое что бросалось в глаза, это обойма, которая торчала из приклада, а ещё две сложенные металлические ножки вдоль ствола.

— СВУ полностью переделанная мной, фактически это новая винтовка, более длинная, чем оригинальная СВУ, но зато имеет ствол в 720 мм, что на 100 мм больше чем у СВД и на 200 мм, чем у СВУ. За счёт этого, выше начальная скорость полёта пули, точность. К сожалению, сделать винтовку легче при сохранении тактических характеристик мне не удалось. Патроны стандартные СВД калибр семь и шестьдесят две. Прицельная дальность с оптическим прицелом 1600, с открытым прицелом 1300 метров. Дальность прямого выстрела по ростовой фигуре, стандартным патроном около 800 м. Два режима стрельбы, одиночный и очередями по три патрона. Обоймы двух типов, стандартные на десять патронов, и большой ёмкости на тридцать патронов. Возможно установка винтовки на станину или с разложением опорных сошек.

— Ты все-таки её закончил — заворожено прошептал Хотник, его руки сами собой потянулись к оружию.

— И сколько же это чудо вместе с ногами и обоймой на тридцать патронов весит. — Слегка удивленно сказал Влад, с нежность, поглаживая винтовку.

— Ровно пять килограмм.

— Удивительно. — А мне почему-то очень захотелось взять эту винтовку в руки, просто очень захотелось аж до зубной боли.

— Ничего удивительного, ты держишь в руках почти год кропотливого труда и точных расчётов. — Как-то медово-довольно пророкотал Джо.

— Можно — робко попросила я, протягивая ручки к винтовке. Оба мужчины уставились на меня как на табуретку, которая вдруг соизволила, начать доказывать теорему Виета.

Когда мои руки коснулись приклада, пробежались по слегка ребристой рукояти, палец нащупал шероховатую поверхность спускового крючка. Ни когда не думала, что прикосновение к оружию может вызывать у меня такое удовольствие и восхищение. Винтовка была тяжёлой, но в руках становилось продолжением пальцев, а не бревном. Удивительное оружие. Я поймала себя на том, что чуть не замурлыкала от удовольствия, с большим трудом я вернула винтовку Владу.

Хотник, почему то смотрел на меня и понимающе улыбался. А где то внутри, ехидный и грубоватый даже немножко мужской, но всё же принадлежащий женщине проскрежетал, всё равно ты мне эту красавицу сам потом отдашь.

Из мастерской Хотник, вышел, пригибаясь от тяжести двух объемных сумок, кроме патронов производства мастера Джо, там были наборы для ухода за оружием запчасти и запасные стволы для автоматов и винтовки, прицелы, глушители. И ещё довольно много разных нужных мелочей.

В прихожей нас уже поджидала Наташа, теперь она была не в домашнем платьице, а в таком же костюмчике что и я. В общем-то, единственное различие у неё автомат на плече был явно короче моего. В форме, девочка перестала, смотрится совсем уж маленькой девочкой и стала мальчиком с острым подбородком. Вот только немного оттопыренная вперёд курточка могла навести на мысль, что это вовсе не мальчик.

У её ног лежали две небольшие сумки, похоже, Джо нас давно поджидал и решение оставить дочку нам на попечение, было не спонтанным. Вообще меня уже некоторое время мучил закономерный вопрос, как у Негра могла появиться абсолютно белая дочка, к тому же совершенно на Джо не похожая.

— Эх, ну, Наташа пора прощается. — Обняв дочь, произнес Джо.

Я услышала тихий всхлип, так всхлипывает человек, сдерживающийся, чтобы не заплакать.

— До свидания, Папа, я люблю тебя, дождись… я ещё вернусь. — Я отвернулась и вышла во двор, мне стало неудобно подслушивать чужие прощания.

— Не люблю долгие прощания, хотя нет, я вообще их не люблю. — Проговорил Хотник, выходя со мной на крыльцо.

— Кто она и он?

— Эх они такие же как и мы, попаданцы в этот мир, Джо усыновил, Натащу четыре года назад, — усмехнувшись чему-то своему проговорил Хотник.

— А тут есть разве коренное население? — сама не зная, почему спросила я.

— Есть и довольно много, но с большей частью я предпочёл бы не встречаться, миром наша встреча не кончится. — Немного улыбнувшись ответил Влад, присаживаясь на деревянное крыльцо.

— Они опасны? — Насторожилась я.

— Опасны, но не так как ты думаешь. Это не объяснить словами.

— Значит, есть и те, с которыми можно встретиться? — Поинтересовалась я.

— Есть. — Не стал отрицать Хотник. Мне очень захотелось его ударить, ну или слега придушить. Я уже успела привыкнуть, что каждое слово из него приходиться вытаскивать клещами.

— И как их найти? — раздраженно спросила я.

— Первых, знаю, но не скажу, вторые, сами, когда захотят тогда и найдутся — пожав плечами, ответил Хотник.

В этот момент, из двери вышла Наташа, утирая рукавом текущие из глаз слёзы. И Влад, избегая продолжения допроса, бросился помогать донести ей сумки до броневика. Ну не чего в следующий раз ты так просто не отделаешься.

Влад сидел на самом кончике бронированного носа нашей машины, броневик тихо шуршал колёсами, отмеривая километры. Вокруг был ночной город, тихо горели фонари. У Влада в руках была потёртая гитара, на грифе было несколько подозрительных отметин, похожих на следы пуль.

Я лежала на крыше, на броне, и слушала, как Влад играет, он играл переборами удивительно знакомую мелодию, Наташа сейчас была за рулём и я думаю, так же как и я прислушивалась к этим переливам струн. Влад играл так, что фонари, мимо которых мы проезжали, тухли и загорались вновь позади. И тут он запел, а фонари резко вспыхнули, засветившись ярче.

   Надо мною тишина,    Небо полное дождя.    Дождь проходит сквозь меня,    Но боли больше нет.

Он яростно ударил по струнам продолжая вести свою песню, а вокруг начинали сгущаться тени. Удивительно сильный голос, не очень мелодичный, но при этом исполненный такой тоски и боли, что реви он раненым медведем всё рано бы не смог испортить песню

   Я бы мог с тобою быть,    Я бы мог про все забыть,    Я бы мог тебя любить,    Но это лишь игра.

Когда его песня до этих строк, по загривку побежали мурашки, а тени вокруг обзавелись видимыми силуэтами. А фонари наоборот почти погасли. Вокруг кружились призраки, именно призраки мужчины и женщины, в старомодных костюмах. Я с удивлением поняла, что они вальсируют под музыку Влада.

Песня подходила к концу, теперь он играл боем, а фигуры, налились красками, полупрозрачные мужчины во фраках, и женщины в воздушных прозрачных, как и они сами платьях. Мужчины подбрасывали своих партнёрш в воздух.

   Я свободен, словно птица в небесах.    Я свободен, я забыл, что значит страх.    Я свободен, с диким ветром наравне.    Я свободен, наяву, а не во сне

Когда песня закончилась, фонари вспыхнули и взорвались, фантомы исчезли, а пространство разразилось рукоплесканием. Влад дышал как загнанная лошадь, далеко впереди светили уцелевшие лампы фонарей.

— Что это было — поинтересовалась я у Влада, всё же я не замечала за ним большой любви к пению.

— Я платил, за проезд, дань призракам, духу города. — С трудом проговорил, Влад, его рука всё продолжала перебирать лады.