Владимир Голубев – Загадки литературной сказки (страница 4)
Семья Лёвшиных принадлежала к старинному дворянскому роду Тульской губернии. Род Лёвшиных имел фамильный герб: в верхнем поле – серебряная звезда, а под ней – серебряная луна рогами вверх (так называемый Герб Лелива), в левом голубом поле – чёрный медведь с серебряным мечом в лапах, а в правом красном поле – выходящий левой стороной до половины белый орёл с распростёртым крылом. Щит увенчан дворянским шлемом с короной. Своим родоначальником Лёвшины считали некоего Сувола (Сцеволу) Левенштейна по прозвищу Левша, выехавшего из «немецких земель» (Швабии, юго-запад Германии) с двенадцатью верными рыцарями (ну прямо как апостолы) к великому князю Дмитрию Ивановичу (Донскому) в ноябре 1365 года (согласно «Бархатной книге» и «Общему гербовнику дворянских родов России»).
По легенде, причиной выезда из графства Левенштейнского были гонения на него со стороны Римского папского престола. В Новгороде, по семейному преданию, тот самый беглец – граф Сувол – на вече принял русское подданство и был весьма обласкан новгородцами, в результате чего женился на боярышне Марии Васильевне, взяв за невесту огромное приданое. Красивое семейное предание, передававшееся из уст в уста, – и не более того, но, как ни крути, закреплённое в документах. Знать со всего мира любила подчёркивать своё нездешнее происхождение, как и русские дворяне, впрочем…
Поведав такую интересную историю, которая попала во многие родословные документы и публикации о Лёвшине, сейчас немного разочаруем читателей. Н. В. Мятлев в своей статье о происхождении рода Лёвшиных приходит к следующему выводу: «Никакого подтверждения в летописях или иных достоверных источниках эта легенда о происхождении Лёвшиных не находит и, вероятнее всего, возникла не раньше конца XVII века, а потому… должна быть признана фантастической и совершенно отвергнута» (Родословная легенда Лёвшиных // Известия Русского генеалогического общества, вып. 2, отд. 1, с. 35–36).
Однако, как ни крути, Лёвшины, даже несмотря на их отечественное происхождение, верой и правдой служили Русскому государству: участвовали в отражении набегов и в походах против татар. Так, белёвский воевода Семён Семёнович Лёвшин в 1536 году самолично убил татарского царевича Ахмета в битве под селом Темрянь, о котором мы поговорим ещё не раз. Но через два года сын воеводы Данило Семёнович Лёвшин был сражён в жестоком бою, там же, при отражении очередного набега. Опричниками Ивана Грозного числились Василий Семёнович и Никита Яковлевич Лёвшины (1573). Во второй половине XVII века многие Лёвшины были при царском дворе стольниками.
А в 1614 году первый царь из Романовых, Михаил Фёдорович, за исправную службу пожаловал Ивану Даниловичу Лёвшину (пращуру нашего героя) половину села Темрянь в том самом белёвском уезде, где их предки служили не жалея головы. Афанасий Иванович Лёвшин (прапрадед В. А. Лёвшина) служил верой и правдой, будучи воеводой в Белёве в 1618–1619 годах. Отец же В. А. Лёвшина, Алексей Денисович, тянул армейскую лямку в русской армии. В 1756 году в чине полковника он вышел в отставку, а в 1772-м скончался, побыв белёвским воеводой; погребён в Темряни. Он был трижды женат, имел двенадцать сыновей и одиннадцать дочерей.
Будущий литератор родился в годы царствования Елизаветы Петровны, дочери Петра I, и, как мы говорили, рано потерял мать, ещё в 1757 году. Впечатлительный мальчик, видимо, сильно переживал утрату. Отец уже находился в отставке и вскоре вновь женился. Образование Лёвшин получил, скорее всего, домашнее, что для того времени было нормальным явлением. Не исключено, что его, как и будущего просветителя Н. И. Новикова, русской грамоте обучил какой-то дьячок. Судя по тому, что он хорошо знал иностранные языки, вероятно, учителем у него был немец – ими, искателями счастья на далёкой чужбине, в то время была наводнена Россия. Вспомним, например, про не раз описанных в литературе домашних учителей В. Жуковского или Л. Толстого. Быть может, с маленьким Васей занимался сам отец, и, видимо, в семье было немало книг, в том числе рукописных повестей, былин, о пропаже которых при пожаре Василий Алексеевич будет позже не раз вспоминать.
Полученное даровитым мальчиком образование было обширным и разносторонним, что впоследствии позволило ему исполнять обязанности судьи, секретаря, управлять имением, переводить иностранные литературные произведения с немецкого, французского и итальянского. Да и в армии Лёвшин служил при штабе и, самое главное, занимался литературным творчеством и различными прикладными науками. Также не исключено, что он много раз бывал на представлениях в домашних театрах, которые в то время устраивали богатые помещики у себя в усадьбах, после чего сохранил на всю жизнь любовь к театру и драматургии. Лёвшин оказался ровесником плеяды выдающихся деятелей России XVIII века: просветителя, журналиста, книгоиздателя Н. И. Новикова (1744–1818), писателя-сатирика Д. И. Фонвизина (1745–1792), писателя и мыслителя А. Н. Радищева (1749–1802), философа и драматурга П. С. Батурина (около 1740–1803), не раз упомянутого нами А. Т. Болотова.
Новоиспечённая, во многом непонятная для простого народа дворянская культура в XVIII веке постепенно распространялась из обеих столиц, охватывая все уголки страны и проникая в каждую семью: и в знатную, ведущую свой род от самого Рюрика, и в крестьянскую. Детство недорослей из служилых и помещичьих семей проходило в атмосфере усиленно насаждаемой светской культуры, заимствованной у Западной Европы, непременно с немецким языком, а со времён Екатерины II – и с французским. Со Святой Русью, считай, было бесповоротно покончено, хотя стоит отметить, что даже ярый прозападник Пётр I понимал отличие своей посконной родины от просвещённого Запада, уже тогда рядившегося в одежды праведника и учителя. Та свежеиспечённая культура во многом определяла взгляды и настроения, вкусы и моду, просветительский тип сознания подрастающего поколения, о котором особенно пеклась Екатерина II. Становление личности писателя В. А. Лёвшина проходило в русле формирования «независимых, оригинальных, свободных личностей», родившихся в 20-50-х годах XVIII века. Однако следует отметить, что белёвский просветитель до самой смерти сохранил искреннюю веру в Бога.
Всю жизнь, за исключением восьми лет армейской службы, В. А. Лёвшин провёл в своём имении – в селе Темрянь Белёвского уезда Тульской губернии. Поговорим немного об этом, ныне полузабытом, месте с разбитой просёлочной дорогой, редко навещаемой грейдером, с разрушенной кирпичной церковью и навеки исчезнувшим барским домом семейства Лёвшиных, где теперь лишь в тёплое время года можно встретить отдыхающих дачников. Впервые мы посетили Темрянь на майские праздники в 2022 году. Расспросив жителей, выяснили, что ныне в селе старожилов практически не осталось, все разъехались или умерли, а из местных обитателей есть лишь одна пожилая женщина, но, к несчастью для меня, редко посещавшая свой дом в селе, на родине умершего мужа.
Родовое гнездо Лёвшиных находится всего-то в шести верстах от Белёва, на правом берегу Оки, ближе к реке. На речке Темрянке были устроены два пруда. Помещики жили в каменном доме, что большая редкость для того времени. Дом окружал большой сад, а с холма открывался вид на Оку, пойму, простор лугов и лесов. Кстати, в двенадцати верстах от поместья, на другом берегу Оки, находилось село Мишенское (а по прямой будет едва ли более пяти), где в господской усадьбе отставного секунд-майора Афанасия Ивановича Бунина Елисавета Турчанинова, она же турчанка Сальха, вьюжной зимой 1783 года родила не кого иного, как будущего поэта Василия Андреевича Жуковского, бесспорно, вошедшего в сонм русских литературных классиков, одного из основоположников романтизма, переводчика поэзии (как-никак автор классического перевода гомеровской «Одиссеи») и прозы, литературного критика, педагога, мнившего себя учеником Η. Μ. Карамзина, участника литературного объединения «Арзамас», литературного наставника А. С. Пушкина.
Продолжая тему белёвских уроженцев, отметим, пожалуй, ещё два имени. Первое золотыми буквами написано на скрижалях народной культуры России – Пётр Киреевский, писатель, фольклорист, мыслитель, который, например, в отличие от советских историков, чьи суждения и поныне встречаются в книгах и учебниках, считал, что «Пётр I, пресекший преемственное развитие русского народа, подчинивший церковь светской державе и положивший начало отпадению образованных классов от народного ствола, причинил величайший вред России». Как бы сумасбродно это ни звучало, повторим: со времён первого императора России образованный класс говорил на немецком, а ближе к концу столетия в моду вошёл французский, и нам ещё крупно повезло, что бабушка научила маленького Сашку Пушкина русскому языку.
Второе имя – Зинаида Николаевна Гиппиус, поэтесса и писательница, тоже баловавшаяся сказками и также родившаяся в городе над Окой. Она в октябре 1917 года напишет провидческие строки в знаменитом стихотворении «Веселье»:
Уездный Белёв, расположенный на левом высоком берегу Оки, в XVIII веке был оживлённым городом с 15 церквями, двумя монастырями, семинарией на сто шестьдесят учеников. В городе было 46 каменных и 1008 деревянных домов, 36 улиц и переулков. В нём жили полторы тысячи мещан, около тысячи купцов и семьдесят мастеровых, умевших «сверх обыкновенных ремёсел» делать столовые ножи «самой лучшей работы». Город фактически был торговой столицей Тульской губернии: к примеру, купцов там проживало поболее, чем в самой Туле. Это было связано с тем, что через Белёв осуществлялась бойкая торговля тульским хлебом. Пшеницу, рожь, овёс свозили на здешнюю пристань и стругами по реке вывозили в различные области России. А по весне, по ещё полноводной Оке, сюда прибывал и хлеб из чернозёмной Орловской губернии.