Чтоб характером был смел,
Не чурался ратных дел,
Чтобы мягок был душою,
Не обижен красотою,
Чтобы видно по уму,
Что не занимать ему.
Ах, не выдержу я боле».
Марья мыслила: «На воле
Лучше быть!» И вот одна,
Не ложившись допоздна,
Не смыкая ясны очи,
Дождалася тёмной ночи,
Помолилась у икон
И бежала тайно вон.
Ну а утром стала стража
Голосить: «У нас пропажа!»
Огорчению отца
Нет начала, нет конца.
Ну а Марьюшка в низинке
Уж гуляет по тропинке.
В небе солнышко горит
И тропинку золотит.
Ветерок прохладный дует
И ворчливо негодует:
«Надоело мне летать,
Тихо тучки собирать,
Небо синее лелеять,
Будто птица, плавно реять.
Разгуляться б широко,
Разогнаться бы легко».
Он сказал и стал царапать
Небо бедное, и капать
Начал дождик. И стеной
Град пошёл, поднялся вой.
Марья громко застонала
От порывистого шквала
И промолвила потом
Чистым русским языком:
«Ветер, что же ты смеёшься,
Ураганом диким вьёшься?
Видно, весело тебе,
Но услышь меня в мольбе!
Успокойся, что резвиться?
Пробил час остановиться.
Ты работал уж полдня,
Не губи, прошу, меня!»
Но не слушал ветер вольный
И бежал себе, довольный.
Марья вмиг занемогла,
Ослабела, и легла,
И закрылась вмиг руками,
Смотрит ввысь: под облаками,
Как мальчишка озорной,
Сокол кружит молодой
С опереньем пышным, пёстрым,
С грудкой белой, с клювом острым,
С изумрудами в глазах,
В семь аршин крыла размах,
С богатырскою спиною,
С шеей крепкой и крутою.
Словно глыба средь песка,
Виден он издалека.
Неба страж невозмутимый,
Великан, судьбой хранимый,
До царевны долетел
