Владимир Голубев – Алмазное лето (страница 15)
– Может, отправимся на прогулку? Хочется глотка свежего воздуха, предложила девушка.
– С превеликим удовольствием.
Они вышли на улицу. Серый северный денёк, солнце из всех своих скромных сил пыталось разогреть здешний воздух, но натуги далёкого светила для здешних мест явно не хватало.
– Вот мы с вами и попали в западню. Я могла бы сегодня собираться домой, если бы не эта проклятая кража.
– А мне всё равно работать надо с этим волхвом. Надеюсь, может следователи его разговорят.
– Алёна, подожди! – Бугрин догнал парочку и отозвал Белкину в сторону.
– Прошу прощения, я отойду к шефу.
– Конечно, а я пока прогуляюсь до часовни.
Бугрин и Алёна сели на лавочку.
– В глупейшую ситуацию мы угодили.
– Согласна, Сергей Геннадьевич, а что делать? Я не брала алмаз, отдавать нечего.
– Вот я тебе и говорю, слушай – ты мой разведчик. Нет, скорее троянский конь в этой глуши. Попробуй выяснить, кто спёр это камень, мать его дери. – Я постараюсь, но кто меня уполномочит расспрашивать гостей?
– Просит сам Морозов, он окажет любое содействие. Ему на фиг не нужна эта история, такое позорище на весь мир. Ну а мы с ним с тобой рассчитаемся, сама знаешь, не обижу.
– Я согласна. Тем более, если честно, мне самой интересно, кто увёл камень.
– Я, скорее всего, завтра утром улечу, ты мне звони каждый день, рассказывай, что здесь происходит.
– Хорошо.
– Действуй, болтай со всеми и старайся понять, кто этот наглец, что обул Морозова. Но он тоже хорош – хранить такую ценность не в сейфе.
– По всей видимости, он часто доставал карбонадо, потому, далеко не убирал. Вы же не доверите охраннику ключи от своего сейфа?
– Конечно нет.
– Так и он – упрятал в шкатулку, а её всегда можно принести. А в сейфе, кроме камня, много чего лежит.
– Да, он мне сказал, что отдельный сейф для алмаза не успел привезти из Москвы.
– Ваше задание поняла и пошла его выполнять.
– Беги, а я, наверное, всё же глотну пивка, голова что-то трещит.
Белкина догнала филолога, и они пошли дальше, не говоря ни слова. Первым прервал молчание Великий:
– Вы, наверное, хотите спросить, не я ли украл алмаз?
– Не хочу, но вынуждена. Так не вы ли украли камень в доме Морозова?
Александр Васильевич сделал несколько шагов, а потом ответил:
– Конечно нет.
Ничего не зазвенело в ушах у девочки, слова филолога оказались правдой, но она и так не сомневалась в нём.
– Понятно.
– Попал?
– Попали.
– А, если не секрет, зачем к тебе приходил Бугрин?
– Давай-ка присядем, – любезно предложил филолог. – Мы говорили о волхве, он спрашивал, верю ли я ему. Я охотно поделился своими сомнениями, и он со мной согласился. Он тоже не доверяет Окомиру. Вот и вся история, ничего особенного. Мне кажется, за исключением хозяина и начальника охраны, никто здесь не верит лесному гостю.
– А можем мы ошибаемся? Может, как в священной истории, пришёл пророк, а мы его не поняли и не приняли, хорошо хоть взашей не выгнали. – Ну, мы хотя бы не кричим, как в Евангелии от Иоанна: «Распни Его», а даже наоборот – я пытаюсь понять и донести до людей то, что он хочет нам сообщить. Я тоже в юности интересовался темой славянского язычества, особенно после изучения классической мифологии Древней Греции и Рима. Мне так хотелось узнать, что же похожего было у наших предков. – И что же у нас?
– К сожалению, у нас в сонме прапрадедов не отыскалось своего Гомера или Гесиода, которые более-менее подробно описали бы местных Зевсов, Дионисов или Плутонов. Так, разрозненные упоминания в летописях, «Слове о полку Игореве» о наших Перунах да Боянах. Конечно, это обидно – у греков есть, у евреев тоже есть, а у нас только имена да прозвища. До конца неясно, кто за что отвечал и так далее, я уж не говорю про обряды. Правда, у нас девятнадцатом и двадцатом веках нашлась куча желающих придумать или додумать отечественную мифологию. Хотя, если быть честным до конца, псевдоисторические документы ещё в девятнадцатом веке стали изобретать в Европе, например чехи или швейцарцы. Будет время, посмотри Краледворскую и Зеленогорскую рукописи.
– А зачем кому-то надо что-то фантазировать?
– У каждого разные причины: кто-то одержимо создаёт свою секту, кто-то прикрывает этими «исследованиями» неистовый национализм и лютую ненависть к другим народам, кто-то зарабатывает на этом деньги или прославляет своё имя – таких, я думаю, большинство. Конечно, полно нормальных людей, плотно подсевших, как сейчас говорится, на эту тему, которые бездумно доверяют всему, что им лепечут никем не признанные лжеучителя, или что читают во всяких там «велесовых книгах» и так далее и тому подобное.
– Так, по-твоему, нет ничего хорошего в этом движении, когда люди просто изучают прошлое?
– Почему, Алёна? Там, где отсутствует вражда к другим народам и экстремизм, всё нормально, на этом держится культура. Только, мне кажется, надо помнить: замок, выстроенный на песке, вскорости смоет первый же приличный ливень. Сколько таких движений и сект было, и где они теперь. А сколько ещё будет, начиная от поклонников макаронного монстра или мёртвого попугая Кузи?
– Выходит, наш волхв ищет себе богатств?
– Кто знает его замыслы? Евгений, молодец, верно подметил, что он почему-то вышел не к рыбакам или охотникам, не к рабочим в карьере, а вот прямо каким-то чудесным образом угодил на олигарха. Конечно, у нас же в каждом лесу под деревом по миллиардеру, а под каждым кустом спрятано по миллионеру. Сама подумай, Морозов – идеальная жертва для волхва, настоящий продукт советской эпохи: вырос, судя по всему, в обычной атеистической среде, в 80 и 90 годы, как и вся страна, слегка, для приличия, воцерковился, вот и всё. День и ночь работает, да ему не до размышлений о вечном! Мне видится, такого человека легко обратить в новую религию, да ещё под соусом «истинной веры предков» и тому подобного. Что и произошло на наших с тобой глазах.
– Тогда, выходит, кто-то явно помог Окомиру и вывел его прямо на Василия Прокопьевича. Как он сам мог уследить за ним? Тут явно замешаны некие доброжелатели волхва, – предположила Белкина.
– Выискивать истину в человеческих делах – твоя задача. Я просто учёный, да и то последние годы больше педагог, чем исследователь. Но я был бы безмерно рад, если бы ошибался и Окомир действительно выдал нам настоящее дощечки, пергаменты, или, может, бересту со славянскими письменами. Вот тогда было бы настоящее послание наших предков и величайшее открытие двадцать первого века!
– Мне бы тоже было интересно с такими знаниями познакомиться, а то об этом пишут только в фэнтези, а ещё показывают в голливудских фильмах.
– О, я далёк от этого, но, если честно, то иногда тоже грешу и могу с женой посмотреть фильм, например про Индиану Джонса.
Разговор прервал крик подошедшего к ним журналиста:
– Ах вот они где прячутся!
– Женя, привет!
– Здравствуйте.
– Рад всех видеть. Надеюсь, поделитесь со мною сводками с криминального фронта, что спёрли сегодня. А то я весь погряз в пресс-релизах, статьях о великой стройке у Полярного круга!
– Новостей мало, к нам едет ревизор. Правда, в лице следака и участкового.
– В общем, мы здесь надолго, – печально добавил Хронов и как-то погрустнел. – Надеюсь, нам хотя бы оплатят пребывание на вольном поселении?
– Грозятся.
– А кто из нас под подозрением?
– Мы с Александром попали, и ещё полным-полно народу.
– Кто, например?
– Сам Бугрин, Снежана, Окомир, Тамара Ильинична, вертолётчик.
– Ну а кто под конкретным подозрением-то? – не унимался Женя.
– Да все! Алмаз стоит кучу денег, а кто, скажи мне, откажется быстро разбогатеть?
– Да, пожалуй, только Бугрин, у него денег куры не клюют.
Сидевший молча филолог вдруг словно очнулся от своих дум:
– Правда, им-то то зачем воровать? А вот мы, простые люди, выходит, все под подозрением.
Алёна наклонилась к Жене и Александру:
– Ну, давайте подумаем логически. Во-первых, Снежана. Почему бы и нет? Разбогатеть и жить где-нибудь в Италии, там жаркие итальянцы наконец-то оценят её красоту и ум. Во-вторых, лётчик. – Белкина умолкла и огляделась. – Почему бы нет. У него подозрительно вовремя сломался вертолёт. Может, он и упрятал там камень, иди его теперь ищи в глухой тайге. В-третьих, тот самый Окомир! Помните, как он смотрел на алмаз?