Владимир Герасимов – Хроники опера. Том первый. Сборник (страница 10)
- Почему?
- Потому что всему на этом свете когда-нибудь приходит конец. Неужели не ясно? Меня списывают со счетов, я уже добираюсь до своей конечной станции. Дальше хода нет! Наступает время больших перемен, в которые я, по ходу, не вписываюсь. Убийство дочери, да вдобавок еще и попытки записать на мой счет гибель тех двоих - что это как не определенная цель оказать на меня давление? Меня пытаются загнать в угол!
- Но вы не собираетесь сдаваться? - медленно произнес Вадим.
Николай Александрович повернулся к нему с надменным выражением лица.
- Обсуждение подобных тем не входит в план нашей беседы, я и так сказал много лишнего. Бывайте!
Следователи вышли из особняка и покинули территорию в сопровождении все того же молчаливого мужчины, который проводил их ранее к хозяину. Сев в машину, Вадим бросил последний взгляд в сторону особняка и увидел Вавилова, стоящего на балконе и смотрящего в их сторону.
- Ну, какие впечатления? - спросил Иван.
- Пока рано говорить, - отвечал Поляков, - но в одном я уверен: он не причастен к смерти людей Трофимова.
- Возможно, - согласился Смирнов. - Только это нас ни на каплю не придвинуло нас к разгадке преступления.
- Как знать, - задумчиво проговорил Вадим.
Внезапно зазвонил мобильник. Иван достал телефон из кармана и удивленно посмотрел на Вадима.
- Астахов звонит! Что-то на него не похоже...
- Отвечай, давай! - чувствуя неладное, перебил его Поляков.
- Да, Валерий Юрьевич, - сказал в трубку Иван. - Что-то случилось?
Вадим не слышал, что говорил начальник, но видел, как меняется выражение лица Ивана.
- Ну что? - нетерпеливо спросил он, когда Смирнов убрал телефон в карман и тупо уставился на него.
- Олега нашли. Мертвого. Его зарезали прямо у дома вчера вечером. Тело пролежало в кустах почти всю ночь.
Вадим схватился за голову, но тут же заставил себя успокоится.
Через несколько секунд машина рванула в сторону трассы.
* * *
Алексей Борисович Залесский рассеянно просматривал свежий выпуск местной газеты, одновременно потягивая кофе. Маргарита Евгеньевна сидела рядом, запахнувшись в яркий шелковый халат, и задумчиво глядела на мужа.
Супруги Залесские прожили вместе уже более тридцати лет. Доктор искренне любил свою жену, она отвечала ему тем же. Между ними никогда не было серьезных размолвок, они умели в любой спорной ситуации прийти к соглашению, что позволило им относительно спокойно прожить вместе такой долгий период времени. Единственным кто нарушал идиллию счастливой и размеренной семейной жизни был их сын Денис.
В вопросах воспитания своего отпрыска чета Залесских кардинально расходилась. Маргарита Евгеньевна и преподавателем была нестрогим - ни один из ее студентов не смог бы припомнить ни одного случая, чтобы ей не сдали самый трудный зачет даже самые бестолковые ученики - и как мать она проявляла чрезмерные чуткость и нежность. Никогда в жизни она не сказала Денису ни одного строгого слова, ничего с него не требовала и закрывала глаза на все его провинности, оправдывая тем, что мальчик еще очень молод и совершает ошибки не специально, а по юношескому незнанию жизни, которое свойственно абсолютно всем молодым людям. Она любила повторять, что мудрость приходит с годами, и сын еще будет иметь время многое пересмотреть в своем поведении.
Однако, Алексей Борисович не разделял такую позицию. Он прекрасно видел, что сын на почве постоянного материнского баловства постепенно превращается в эгоистичную, наглую и ленивую натуру. Вдобавок, с возрастом у него проснулся нездоровый интерес ко всему запрещенному, отец неоднократно ощущал от Дениса запах наркотиков и алкоголя. На все его замечания по этому поводу тут же появлялась мощная зашита в виде Маргариты Евгеньевны, которая, конечно же, ничего не чувствовала, добавляя при этом, что сын - спортсмен, а такие люди подобными вещами не занимаются. В итоге доктор, оказавшись в меньшинстве, отступал, а "милый ребенок" продолжал выкидывать очередные фокусы...
Маргарита Евгеньевна подлила мужу кофе. После вдруг погладила его по руке. Доктор вздрогнул от неожиданности и отложил газету в сторону. Посмотрев на жену, он с удивлением и беспокойством увидел печаль на ее лице.
- Что случилось, Марго? - спросил он и слегка придвинулся ближе.
Женщина тяжело вздохнула.
- Нам необходимо поговорить, Алексей, - произнесла она. - Очень серьезно. У меня пропали деньги.
- Какие деньги?
- Ну, те самые, что мы с тобой недавно сняли со счета, для того чтобы поехать отдохнуть.
- Так! - озабоченно потер подбородок Алексей Борисович. - Ты хочешь сказать, что все двести тысяч, что ты положила в свой туалетный столик...
- Они исчезли! - на глазах Залесской показались слезы.
Доктор тут же подошел к ней и обнял за плечи.
- Успокойся, моя дорогая, - мягко проговорил он. - Может, ты просто куда-нибудь их переложила и забыла? Такое случается...
- Леша, я пока в своем уме, - покачала головой Маргарита Евгеньевна. - Деньги еще вчера вечером лежали на месте, а сегодня утром их уже не было.
- Но куда они могли пропасть ночью? - доктор внимательно посмотрел на жену: - Марго, ты мне что-то не договариваешь?
Маргарита Евгеньевна печально вздохнула.
- Вечером ты пошел в душ, - начала рассказывать она, предварительно достав из кармана халата платок и периодически поднося его к глазам. - Я начала готовиться ко сну, и решила еще раз пересчитать. Я не заметила, что сзади появился Денис.
Доктор напрягся.
- Продолжай!
- Он был весь какой-то не в себе. Подошел ко мне, поцеловал, но я-то видела, что он взгляд не отводит от денег. Мне стало как-то не по себе, я поспешно все убрала, только сказала ему, что это деньги на поездку. Он кивнул, после сказал, что пойдет спать и... ушел.
- А ты не спросила у него, где он был до этого три дня? Почему не отвечал на звонки? - Залесский взволнованно стал мерить шагами кухню.
- Я не успела, он очень быстро ушел, а потом вернулся ты, и я не захотела подымать этот разговор на ночь глядя. Хотела сегодня, но...
- Что?
- Его уже не было, когда мы проснулись. И денег, как ты понимаешь, тоже.
- Замечательно! - сурово проговорил Алексей Борисович. - Я даже не знал, что он ночевал дома! И он это понял, - доктор задумался, после растянуто проговорил: - Он понял, что ты не расскажешь мне про него, во всяком случае до утра. А когда увидишь, что деньги пропали, как всегда, чтобы его выгородить вообще мне ничего не расскажешь. Но он ошибся - ты решила в этот раз не покрывать его! - он нежно посмотрел на жену. Она снова тяжело вздохнула.
- Я и раньше замечала, что деньги пропадают, - созналась Залесская. - Но заставляла себя думать, что просто не помню, что уже их потратила. Но в этот раз...
- Ты ни в чем не виновата, - попытался утешить ее муж, - разве только, что чересчур много ему позволяла. Виноват я! - заявил он. - В том, что вовремя не проявил волю и твердость, как настоящий отец. А теперь мы просто имеем то, что получилось в результате нашей родительской бездарности.
- Зачем ему брать деньги тайком? - говорила Маргарита Евгеньевна. - Ведь я всегда давала столько, сколько нужно.
- Это ты думала, что ему нужно столько, - возразил врач.
Он задумчиво посмотрел в окно. Маргарита Евгеньевна виновата молчала, только уже в который раз складывала свой уже влажный платочек.
Алексей Борисович думал. Мысли, что приходили ему в голову, были одна мрачней другой. Он уже давно догадывался о нехороших увлечениях сына, теперь же когда жена все рассказала, окончательно утвердился в своих соображениях. И вместе с тем он понимал, что проблемы только начинаются. Скорее всего, сын попал в какую-то переделку, которая может обернуться непредсказуемыми и неприятными последствиями.
* * *
Валерий Юрьевич мрачно оглядел собравшихся. Место Олега Соколова пустовало, и это сразу бросалось в глаза. Сотрудники молчали, напряженно ожидая, когда Астахов откроет совещание. Полковник это прекрасно понимал, но что-то мешало ему открыть рот. Возможно, он боялся, что голос может ему изменить, предательски дрогнуть и показать насколько это для него личная трагедия. Но времени на сентиментальности не было, необходимо было действовать, и Валерий Юрьевич, собравшись насколько это было возможно, негромко прокашлялся и слегка подался вперед.
- В последнее время мы слишком часто собираемся здесь для проведения экстренных совещаний, - проговорил он. - И с каждым разом они становятся все более экстренными. Не могу сказать, что это меня очень радует, тем более, что вопросов становится все больше, а ответов пока нет ни на один. Поэтому, прямо говорю, что времени у нас нет! Как нет уже никакой уверенности, что завтра не случится что-то еще, и что мы не столкнемся с новой проблемой. Тем более то, что происходит сейчас, наглядно показывает, что пределов в изощренности совершаемых преступлений нет. Сначала убита беременная девушка, теперь - наш коллега.
Астахов обвел взглядом всех и тяжело вздохнул. Наступала самая серьезная часть разговора.
- Как вы понимаете, произошло серьезное событие, а для нашего отдела в частности. Я ни в коем случае не хочу сказать, что преступные действия против обычного человека и против сотрудника полиции чем-то различаются. Закон для всех одинаков, и мундир, либо его отсутствие, никоим образом не является прерогативой по степени важности расследования любого злодеяния. Но есть такое понятие как честь этого самого мундира. Все здесь присутствующие - взрослые люди, вы прекрасно понимаете, что если не найден тот, кто совершает подобные действия против обычного гражданина - это огромная проблема, но если мы не можем найти того, кто безжалостно уничтожает наши кадры - это катастрофа! Как можно будет доказать, что мы сможем защитить простых людей, если не в состоянии уберечь собственных служащих? Контора станет посмешищем, и от этой грязи будет непросто отмыться.