Владимир Герасимов – Хроники опера. Сорванные маски (страница 5)
– Однако, как не крути, это убийство произошло вовремя, – заявил помощник. – Теперь Вавилов натворит глупостей и развяжет нам руки.
– Если уже не натворил, – возразил Трофимов. – Куликов и Голиков довольно серьезная потеря!
– Вы мне говорили, что не уверены в его причастности.
– Я просто не делаю преждевременных выводов. Но, несмотря ни на что, девчонку мне жалко. Я помню ее еще совсем маленькой…
Юношу пробил холодный пот. Он, слегка шатаясь, отступил от дверей в зал и медленно побрел в сторону.
– Эй, Макс! – окрикнул его кто-то. – Что случилось?
Парень повернул голову и увидел рослого охранника, который вопросительно смотрел на него.
– Все в порядке? – подойдя ближе спросил он. – Ты бросил машину, забежал в дом как сумасшедший…
– Все нормально, Руслан, – невнятно отвечал молодой человек. – Просто хотел поговорить с отцом, но он занят. Ничего, зайду попозже.
И он понуро побрел в направление своей комнаты. Руслан недоверчиво посмотрел ему вслед, после вернулся на свой пост.
Тем временем тяжелые часы в гостиной пробили одиннадцать. Сергей Михайлович одернул пиджак.
– Пора собираться, Артем, – сказал он. – Не хватало еще опоздать.
Референт кивнул, и они направились к выходу. Но уже в самых дверях, Трофимов задержался.
– А ведь когда-то мы были друзьями, – произнес он. – Столько всего было… Неужели он мог поверить, что я посмею коснуться его родной дочери?
* * *
Главный собор города располагался в центральной части города и насчитывал уже не одно поколение. В советское время, когда религия не была популярна, церковь, почти забытая, постепенно ветшала, медленно превращаясь в никому не нужный памятник старины, в котором уже не проводилось торжественных служб и ритуалов. Прихожане были редкими гостями, многие по причине страха, многие по причине безразличия.
В последние годы все изменилось. Вера опять входила в моду, церкви начали реставрироваться. Политики, бизнесмены и криминальные авторитеты, не жалея средств, вкладывались в монастыри и соборы, видимо, желая хоть чем-то искупить свои прегрешения. Собор Святого Николая также не стал исключением. Лично Николай Александрович Вавилов выделил немалые средства на восстановление здания, а сегодня здесь он должен был проститься с самым дорогим для себя человеком.
Народ прибывал. Самые разные люди приходили для того, чтобы принести соболезнования. Автостоянка постепенно заполнялась дорогими автомобилями.
На своей машине к церкви подъехал Вадим. С ним приехал Иван, Олег же, сославшись на какие-то дела, быть на отпевании отказался.
– Ничего себе сколько народу, – сказал Вадим, едва найдя место где-то в углу. – На похоронах бывшего мэра не было и половины.
– Так то – мэр, – усмехнулся Иван. – Любой политик в нынешнее время приносит больше зла чем самый кровожадный бандит, поэтому когда он умирает народ не в церковь идет службу стоять за упокой, а в какую-нибудь кафешку или бар, где отмечает избавление от очередного кровососа.
– Какие-то у тебя экстремистские взгляды, Ваня, – иронично пожурил его Вадим. – Для полицейского как-то неправильно так думать.
– А я в первую очередь – человек и гражданин своей страны!
– Либерал?!
– За такие слова можно и отхватить! Ладно, пойдем работать.
Они зашли в просторное помещение собора, и тут же им в нос ударил резкий запах церковных благовоний, которыми густо пропиталась вся атмосфера церкви. Люди подходили к тяжелому роскошному гробу, установленному в центре с такой целью, чтобы казалось, что все святые со своих икон печально смотрят на молодое бледное лицо покойницы. У изголовья стоял пожилой священник с седой аккуратно подстриженной бородой и негромко бормотал молитвы, кивая каждому, кто подходил и возлагал цветы.
Поляков и Смирнов встали недалеко от гроба, но на достаточном расстоянии, чтобы незаметно наблюдать за всем происходящим.
Некоторое время ничего особенного не происходило. Собравшиеся разбивались на небольшие группки и тихонько перешептывались. Все взволнованно ожидали появления главного скорбящего.
Внезапно в дверях появились два крепких молодых человека. Бросив быстрый взгляд в толпу, они переглянулись и отступили в сторону. Через секунду появился огромного роста и богатырского телосложения мужчина годам ближе к шестидесяти. Он шел слегка согнувшись, не обращая внимания на посторонних. Глаза его были устремлены вперед к тому месту, где стоял гроб.
Ему не пришлось проталкиваться сквозь толпу – все расступались перед ним с невольным уважением, какое внушает несчастье. Его глаза опухли и покраснели: скорее всего, ночь была бессонной.
– Никогда не видел его в таком состоянии, – прошептал Иван на ухо Вадиму
– Оказывается, он тоже человек, да? – серьезно произнес Поляков. Иван ничего не ответил.
Николай Александрович подошел к скорбному сооружению, где покоились останки его любимой дочери. Священник живо подскочил к нему, намереваясь что-то сказать, но посмотрев в лицо Вавилова передумал и слегка отступил. Вавилов же словно ничего не заметил, он просто стоял и смотрел на умершую.
Это продолжалось несколько минут, во время которых смолкли все разговоры и воцарилась абсолютная тишина. После Николай Александрович выпрямился и повернулся к собравшимся.
– Я очень благодарен всем, кто нашел время и явился сюда попрощаться с моей дорогой девочкой и заодно поддержать меня в эту сложную минуту, – глухим, но недрогнувшим голосом сказал он. – Спасибо, я никогда этого не забуду.
Эти слова послужили сигналом, и люди стали по очереди подходить к Вавилову, чтобы лично принести соболезнования. Николай Александрович принял более живой вид, сердечно благодарил каждого и крепко пожимал протягиваемые ему руки.
– В каком все-таки обществе мы с тобой оказались, – снова зашептал Смирнов. – Куда ни плюнь – везде денежные мешки да политики.
– И как они все перед ним прогибаются, – ответил Вадим. – Словно он им – отец родной.
– Ну, в каком-то смысле для некоторых так и есть. Вон, например, видишь того длинного парня с золотым браслетом? Это Сергеев – хозяин местного издательства "Водолей".
– Я знаю кто это такой, – кивнул Поляков. – Помимо всего он – гомосексуалист, и есть подозрения в склонности к педофилии. На него уже поступало несколько жалоб…
– Которые очень оперативно отзывались, и дела так и не пошли в ход, – заметил Иван. – До меня доходила информация, что именно Николай Александрович проявлял к этим инцидентам повышенный интерес.
– Иметь целое издательство в своем распоряжении очень неплохо, – уточнил Вадим. – Ради этого можно кое-чем помочь услужливому хозяину, закрывая глаза на его оригинальную натуру. С этим выродком все ясно. Но вот что Залесский здесь делает?
– Доктор Залесский – самый лучший хирург в городе, также имеет много грамот и поощрений на самом высоком уровне. Говорят, что его представляли к награде в самой Академии Наук.
– Хочешь сказать, что к этому тоже приложил руку Вавилов?
– Ни в коем случае! Алексей Борисович действительно шикарный специалист, народу он вытащил с того света немало. Думаю, что его клиентами были и люди Николая Александровича, да и вообще неудивительно, что они могут быть знакомы.
Вадим внимательно пригляделся к человеку, о котором они сейчас говорили и который в это самое время стоял рядом с Вавиловым. Доктор Залесский был среднего роста и худощавый, но рядом с Вавиловым он казался мелким и хилым. У него было довольно приятное лицо, слишком серьезное, что говорило об отпечатке его профессии, не склонной к юмору. Взгляд же был прямой и открытый.
Сказав по всей видимости все, что считал нужным, Алексей Борисович отошел от скорбящего отца и направился к выходу, где его ждала небольшого роста полноватая женщина, по виду которой было ясно, что нахождение в подобном месте да еще и по такому поводу совсем ее не радует. Поэтому когда доктор вернулся, она облегченно вздохнула и они неспешно покинули церковь.
– Его жена, Маргарита Евгеньевна, – проговорил Иван. – Работает в педагогическом университете преподавателем истории. Интересная дама, в отличие от мужа у нее веселый характер, к тому же она атеистка.
– Это-то откуда ты знаешь? – удивился Вадим.
– Ну извини, это ты у нас в городе только второй месяц, а я здесь всю жизнь. Ладно, у меня знакомая девчонка у нее училась, классная, говорит, тетка…
Внезапно ирония Ивана исчезла.
– Ты посмотри кто пришел! – проговорил он. – Даже я не ожидал его здесь увидеть.
Вадим повернул голову в направление выхода и увидел полного пожилого мужчину в сопровождении огромного великана-телохранителя. Мужчина поспешно семенил короткими ногами, его лицо слегка раскраснелось, на лбу выступили бисеринки пота.
Вавилов тоже увидел этого человека. Впервые его мрачное лицо слегка просветлело. Он первый протянул обе руки, когда вновь прибывшие наконец приблизились к нему.
– Лев Абрамович, для меня полная неожиданность ваше появление, – проговорил Николай Александрович. – Если бы не повод, по которому мы все здесь собрались…
– Дорогой друг, умоляю, не надо лишних слов, – горячо пожимая руки отвечал коротконогий мужчина. – В первую очередь, это трагедия для вас, но вообще когда люди уходят от нас так рано, еще на заре своего жизненного пути – это несчастье для всего общества.