Владимир Герасимов – Хроники опера 2-3. Сборник (страница 15)
Но он напрасно волновался. Эмоциональный этюд также быстро закончился, как и начался – и вот уже девушка смотрела на него такими же доверчивыми глазами на таком же юном лице, как и вначале разговора.
- Все в порядке, - промурлыкала она. – Прошу прощения, если вас напугала. Спрашивайте дальше.
Вадим и Иван переглянулись.
- Когда вы последний раз общались с отцом? – осторожно спросил Поляков.
- Недели за две до его смерти, - задумчиво ответила она. – А может и за три… Понимаете, наши разговоры были такими однообразными, что запросто можно перепутать и недели, и месяцы… Единственное, что запомнилось – это то, что он плохо себя чувствовал. Мне еще тогда подумалось, - она не удержалась и мерзко хихикнула: - не сдох бы раньше времени…
- Может, он что-то сказал? Что-то особенное?
Она немного подумала, после отрицательно покачала головой.
- Он никогда не говорил мне ничего особенного, - она снова улыбнулась. – У нас как-то это было не заведено.
Она слегка наклонилась вперед и лукаво посмотрела на мужчин.
- Моя мать была шлюхой, - проговорила она. – Которую папаша подцепил в каком-то московском борделе. Как и всем мужикам с деньгами ему было интересно только ее тело – и она сумела им правильно воспользоваться! В те времена еще, видимо, не так популярно было бросать беременных потаскух, тем более, что мамаша как-то сумела убедить его, что никаких проблем ему не доставит – и выпросила какое-то содержание. С его деньгами это было несложно, поэтому он согласился.
- А где сейчас ваша мать?
- Она умерла. Переборщила с препаратами… Такое бывает, когда не можешь держать себя в руках!
На ее лице Вадим с удивлением отметил выражение даже какого-то подобия некой печали.
- А вот я осталась. До сих пор не могу понять, почему он вдруг обо мне вспомнил, - продолжила она. – Привез, купил мне эту шикарную квартиру, начал давать денег, причем немало.
Она тряхнула головой и вдруг весело рассмеялась.
- Но вы знаете – мне было плевать! Зачем ему все это было нужно? Не знаю – да и не хочу. Денег давал – давал, а все остальное ненужная лирика.
- А теперь? – спросил Вадим.
- Что теперь? – она удивленно посмотрела на него.
- Да, теперь, - Поляков еле сдерживал свое раздражение. – Богатого папы теперь нет, значит и денег больше нет. Как дальше планируете жить?
Дарья с улыбкой его выслушала и похотливо облизнула губы.
- А разве непонятно, - почти шепотом проговорила она. – Я молодая, красивая – и у меня ни перед кем нет никаких обязательств. Я смогу добиться всего, чего захочу! Потому что все мужчины одинаковые, им надо от нас только одно.
Она специально сделала движение, чтобы пеньюар слетел еще ниже, почти полностью обнажив грудь.
- Вот только не надо говорить, что вы меня не хотите, - обратилась она уже к обоим. – А вы знаете – я не против. Можем развлечься прямо здесь!
Вадим встал и брезгливо поддернул пеньюар.
- Вам больше нечего нам сказать? – спокойно спросил он.
Дарья смотрела на него так, словно получила пощечину.
- Ну?
Она молчала. Вадим сделал знак Ивану, и они направились к выходу.
- Стойте! - внезапно раздалось за их спиной. Мужчины обернулись.
- Со мной он никогда в жизни не стал бы ничего обсуждать, - тихо проговорила она. – Но вот Елена может что-то знать.
- Кто такая Елена? – быстро спросил Вадим.
Дарья злобно посмотрела на него.
- Его новая подружка. Нет, она не шалава, вроде моей милой матушки, но он к ней регулярно наведывался.
Она презрительно усмехнулась.
- Она, вроде учительница, или медик – я точно не знаю. В общем, папочку потянуло на приличных к концу жизни…
- Вы знаете ее адрес?
- Да, - недовольно буркнула Дарья. Иван протянул ей блокнот, и она отрывисто что-то в нем написала.
- До свидания, - сухо попрощался Вадим.
- Ответьте мне только на один вопрос: теперь все деньги достанутся этой крысе?
- Не знаю, но навряд ли. Ваш отец не оставил завещания, а женат он официально не был. И детей, - он усмехнулся, - у него тоже не было.
- Проваливайте! – прошипела девушка.
Выйдя во двор, Вадим шумно выдохнул.
- Знаешь, чего мне хочется сейчас больше всего?
- Чего?
- Отмыться!
Они направились к машине.
- Как думаешь, - вдруг спросил Иван. – Почему он действительно притащил ее сюда? Ее судьба была такой же, как и у матери – сторчаться и сдохнуть в каком-нибудь притоне. И ему одной головной болью меньше.
- Я думаю, что он боялся, что ее кто-то найдет, - задумчиво ответил Вадим. – Уверен, что что-то он своей бывшей любовнице все-равно мог разболтать – и откуда у него могла быть уверенность, что мать не расскажет ничего дочери? Поэтому, конечно, лучше было держать ее рядом. Бьюсь об заклад, что большая часть ее новых «друзей» были у него на подхвате, чтобы контролировать все, что она может сболтнуть. И, кстати, он все психологически рассчитал: привез ее, засыпал деньгами в надежде, что она от безделья и вседозволенности когда-нибудь сама себя угробит, - он усмехнулся. – И тогда и проблема исчезнет – и он вроде бы не при чем.
- Да, - только и проговорил Иван. – Счастливая семейка!
- И не говори!
- Что теперь?
Вадим немного подумал. После попросил блокнот Ивана и посмотрел на записанный адрес.
- Значит, она живет в другом городе.
- Надо ехать!
Поляков согласно кивнул.
- Надо. Поедешь?
Иван лукаво посмотрел на друга.
- Не боишься, что она симпатичная?
- Наоборот, надеюсь. Тем более, что я тебе должен за вчерашний облом.
- Извинения принимаются! – Иван с довольной улыбкой откинулся на сидении.
* * *
- С чего это вы вдруг взяли, - злобно прошипел Новицкий, - что я по первому вашему требованию начну выписывать любые бумажки, какие вам от меня понадобятся?
От бешенства он даже не мог сидеть на своем месте. Вскочив, он яростно мерял кабинет шагами, то и дело одергивая форму.
- Мало того, что вы занимаетесь самодеятельностью – так вы еще смеете требовать от меня, чтобы я включился в ваши махинации. Такой наглости даже от вас я не ожидал!
Поляков и Смирнов молча сидели за своими столами и со скучающим видом наблюдали за этим всплеском благородного негодования. Они прекрасно понимали и предугадывали подобную реакцию своего амбициозного руководителя. Но через это надо было пройти, поэтому они покорно слушали.