Владимир Филиппов – Русские богатыри (страница 9)
Любая трата времени являлась расточительством, и бык был тут же взят за рога и копыта. Первым делом стало необходимо объединить русских князей перед новой страшной угрозой. Для этой цели галицкий князь предложил устроить в Киеве съезд, на который должны были съехаться все князья Южной Руси. И тут уж даже Мстислав Киевский не мог отказать. Мстислав Удатный рассчитывал, что великие задачи объединят князей, к его пользе. Ни каких моральных препятствий для удовлетворения своих меркантильных интересов он не видел, а потому начал действовать интенсивно. Его призыв достиг самых дальних уголков Руси. День и ночь съезжались к Мстиславу Удатному гонцы и, бросая отрокам взмыленных коней, взбегали на крыльцо, чтобы сообщить, что те, к кому они посланы, обязательно будут на съезде. А пока князья съезжались в мать городов русских, самым авторитетным и нужным из них готовились дары. Удатный был большой специалист, как в идеологии, так и в психологии. Атмосферу он создать умел. Ему свойственно было играть не того, кем он был на самом деле, а того, кто был сейчас нужен. Как хамелеон, он быстро привыкал к новой маске, и так же быстро сбрасывал её при необходимости. Теперь весь его ум и вся предприимчивость были направлены на то, чтобы найти союзников.
Главной сложностью было то, что Руси ещё никто не угрожал!!! И выступить всей силой русские должны были на защиту своих давних врагов половцев! Вот от этого общее внимание нужно было отвлечь и привлечь к тому, что всех должно было пронять, то есть к защите Русской земли от посягательств извне.
Без церкви такого дела никак не решишь! А посему Мстислав Удатный, прибыв в Киев, первым делом посетил епископа, принял из рук его благословение и долго советовался, как быть.
Дальше в ход шли обещания. Это был чистой воды популизм. Всем обещалось то, что они хотят услышать. Мстислав играл на гордости и достоинстве, на алчности и корысти, так, как иные мастера смычка играют на скрипке.
На съезде князей Мстислав Удатный, как и положено организатору мероприятия, выступал первым. Резкие морщины, густая проседь в бороде. В его начинающей грузнеть фигуре ощущался запас силы. Он ошарашил слушателей таким шквалом патриотизма, обрушил на них такой поток патетики, что устоять перед ним было практически невозможно.
— Неладно мы живём на Руси, — говорил Мстислав. — Всё время во вражде да в ссоре, всё глядим, где какой кусок пожирнее. Сами промеж себя никак не сговоримся! Мало ли проливаем мы крови в междоусобице? А того и не ведаем, что глядят на нас из-за границ рати несметные, и только ждут они своего часа… Боюсь, так пойдет далее — они съедят нас и не поперхнутся, и не одни, дак другие! — Он сделал паузу и, подняв кверху указательный палец, привлекая внимание, держал его так, будто истолковал собранию невероятную мудрость.
— Не соберёмся, князья, все воедино — потопчут супостаты поганые нашу землю, пожгут пажити, вырубят леса, вычерпают реки… Надругаются над женами! По ветру пустят хозяйство! Оставят без крова! Вот чего боюсь и от чего содрогаюсь в ужасе! — Слова, сказанные галицким князем, волновали, разили в самое сердце собравшихся. Он провоцировал и поддразнивал. Слушатели находились в лёгком трансе под напором речи этого человека.
— Мы должны принять вызов противника и разгромить его там, в поле, на его территории. Коли все княжества станут вместе — какая сломит их нечисть? Нужно показать врагу, что не перевелись на земле Русской богатыри, что не забросили они от греха подальше свои мечи и не ушли с бабами сажать огурцы да полоть грядки.
Как призывный набат прозвучали его слова:
— Если мы, братья, не поможем половцам, то они предадутся татарам, и тогда у них будет ещё больше силы. Тут политически нужно мыслить, а не стратегически! — Он сделал паузу, покашляв в кулак. — А что касается половцев, то я так скажу, знакомый чёрт всегда лучше незнакомого, — закончил он свою яркую речь грубоватой шуткой.
Психология толпы универсальна, и Мстислав знал её больные точки.
Слушатели повскакивали с мест, поднялся невообразимый шум. Осознавая под давлением слов Мстислава свою ущербность по отношению к Родине, все хотели приобщиться к будущей славе, пусть даже малой лептой, и тем самым загладить свою вину перед ней. В разгорячённых мозгах уже не оставалось иных мыслей, кроме той, что призывала к оружию. Как говорится: за Веру и Отечество!!!
Нельзя не отметить, что всё сказанное Мстиславом Удатным с высокой трибуны вполне могло бы быть правдой. Приди та же самая идея в голову кому-то другому.
И не пошла ли бы тогда иначе вся история Руси Великой?
После такого яркого выступления Поповичу ещё больше захотелось идти в степь. А кому не хочется совершить подвиг во славу Родины, подвиг, память о котором останется в веках. Пока не состарился, может быть, это его последний шанс. Он не стражник какой зачуханный, а не единожды прославленный богатырь, заслужённый.
Богатырь твёрдо ведал одно: ворога надо бить, а за веру православную стоять нерушимо.
Теперь его заботила лишь одна идея: Русь… обчая беда… отвести… И его кровь, ежели потребуется, и его скромный подвиг пусть пойдут во благо Русской земли!
Он всегда был полон жажды деятельности и искал все новых и новых дел.
Почти любая дорога в ад вымощена благими намерениями, эта была не исключением.
За всеобщим шевелением и бодростью неясный смысл конечной цели утерялся в мишуре поверхностной значимости. Хоть бы кто задумался, зачем мы вообще туда идём? Возбуждённые сверх всякой меры людские толпы валили в церковь, исходящую колокольным звоном и одобряемые священниками, выкатывались обратно на улицы, страсти кипели. Все горожане до единого готовы были выступить в поход, у всех просто чесались руки добраться до супостатов, дезертирства не наблюдалось, даже инвалиды, что сами могли передвигаться, рвались в строй! Никто не хотел прослыть идиотом и упустить свой шанс собрать и добычу и славу единовременно без огромного риска. Началось всеобщее массовое помешательство. Потушить такой энтузиазм было никому не под силу!
И снова обратился богатырь к князю:
— Не серчай, князь, позволь еще одно слово молвить. Служил я тебе без упрека верой и правдой, и за хлеб-соль твой земно кланяюсь ныне, но моя удача — на острие меча! Моё место в ратном поле. Да и тебе, если сказать по чести, должно быть с нами, с народом, — сказал Попович.
Как тут киевскому князю устоять, когда вокруг такая ажитация. Рать собиралась неисчислимая!.. Не выступишь ты, всё одно походу быть, только без тебя. А это большой урон авторитету, да и в стороне от всеобщего дела оставаться никак нельзя. Всё же Киев всему голова!
В этот раз Мстислав Старый дал своё согласие, и пришла пора собирать киевские полки, да нет, не полки — армию. Его вклад в общее дело должен быть ощутим. Он не собирался выдвигаться в степь с горсткой храбрецов, у киевского князя во всём должен был быть размах. Мстислав Старый тут же забыл, что организатором всего мероприятия является не он, а его галицкий собрат. Он твёрдо знал лишь то, что он является старшим князем на всей Руси, и подчиняться какому-то галицкому выскочке не собирался. У него своих бойцов больше двадцати тысяч, мало того, он наивно предполагал, что, организовав всё, Мстислав Удатный добровольно уступит первенство в походе своему киевскому соратнику, хотя бы номинально. Мечты, что все будут спаяны всеобщим великим замыслом, быстро развеялись в дым. Созидательная сила, изменив вектор приложения, в один момент превратилась в разрушительную.
Как только великие силы были собраны в одну упряжку, так тут же и началась борьба за управление ею.
А войска собралось действительно без счёта. Один только «
Галицкий и черниговский Мстиславы привели в половину меньше людей. Остальные князья привели свои личные дружины, но и их в совокупности собралось немало. Перечень всех князей, вышедших в поход, мог занять отдельную страницу. А если добавить к ним половецкую орду, то превосходство над монголами было почти десятикратным. С такой армией, что удалось собрать трём русским князьям, можно было смело идти и покорять Европу.
Так три Мстислава (киевский, галицкий и черниговский) вышли в поход. Вообще-то их, Мстиславов, было четыре, но тот четвёртый ни своего голоса, ни веса не имел, а вот прозвище имел как раз подходящее. Звали его Мстислав Немой из Луцка.
Когда такое большое войско выдвигается в путь, противнику сложно долго оставаться в неведении. Тем более противнику, у которого отлично поставлена разведка. Так что Субудай быстро обо всём узнал. А узнав, очень удивился. Во-первых, он не собирался воевать сейчас с русскими князьями, а во-вторых, тому, что русские князья выступили в защиту своих древних и кровных врагов. Надеясь решить создавшуюся проблему бескровно, он отправил в русский стан послов.
Случилось так, что татарские послы пришли к Мстиславу Удатному. Пожаловавшее лицо возникло в сопровождении небольшой свиты. Оно принесло с собой предложение о мире и дружбе, для достижения которого не хватало мелочи, — голов половецких ханов, собранных в холщовый мешок.