Владимир Филиппов – Русские богатыри (страница 45)

Владимирский князь Юрий отнёсся к угрозе всерьёз, он уже знал, что копытами коней чуждых завоевателей раздавлена и растоптана в пыль Волжская Булгария, пленена Мордовия. Он раньше других понял, куда будет направлен следующий удар пришельцев, и потому возводил во Владимире новые укрепления. Только беда пришла раньше, чем ждали. Вывод о том, что нужно сейчас делать, напрашивался сам собой, но в одиночку принимать решение не хотелось, а принимать его нужно было спешно. Как говорится, промедление смерти подобно, особенно в таких случаях. Потому созвал Юрий княжий совет, и грамоты с призывами о помощи были явлены думным боярам незамедлительно. Не первый раз собирались бородатые мужи в этих палатах, но впервые за долгие годы повод был так серьёзен, что дальше некуда, а посему все они сейчас были неразговорчивы, входили тихо, рассаживались по отполированным задами лавкам, вдоль стен, молча поглаживая бороды. У каждого было свое место. Юрий не заставил себя долго ждать, присутствующие разом встали, приветствуя его поклоном. Князь уселся в обитое бархатом кресло, насупясь, будто выпил горького настою, окинул взглядом думцев. На столе, шипя, медленно горели свечи… В палате повисла напряженная тишина.

Молчание несколько затянулось.

— Почто притихли, бояре? — обратился к советникам Юрий Всеволодович.

— А чего говорить, о коварстве степняков давно ведомо.

Бояре ждали, что скажет сам Юрий, не пытаясь прочесть его мысли и угадать тайное, а то, что он уже что-то про себя решил, они не сомневались. Затем и послал, не совета слушать, а обсудить мысли, в голову ему пришедшие, и дать указания. Как говорится, один ум хорошо… И это было верно. Юрий, великий князь Владимирский, глава Руси, с густою русою бородою, умными усталыми глазами и ранними промельками седины, решил не дожидаться, когда противник нападет на Владимир, а немедленно, всеми полками выступать на Рязань.

— Ратей ныне не собрать по-быстрому. Зима, — молвил задумчиво один из бояр по имени Дорож.

— Да, — согласился с ним князь. — Быстро силу собрать не удастся. Но и друга в беде оставлять негоже. Противник уж больно силён, одним рязанцам не сдюжить, а дальше наш черёд. — Он был человек весьма рассудительный. — Я вот что думаю. Нужно собрать тех, кто есть под рукой, и отправить к Коломне, где стоит со своими полками коломенский князь Роман, а уж оттуда они вместе пойдут к Рязани. А там уже, соединившись с Юрием, они любую орду остановят.

— А ежели что пойдёт не так? — спросил боярин Пётр Ослядюкович.

— Так и мы ждать не будем. В Москву отправим гарнизон, а сам я буду остальные дружины поджидать да собирать войско воедино. Если потребуется, оно выступит в след. И брату моему Ярославу в Киев гонцов пошлём, чтоб шёл сюда со своей дружиной без промедления.

Так как возражений не последовало, оставалось привести план в действие, а главное — решить, кто поведёт войска в помощь рязанскому князю.

У князя Юрия Всеволодовича было три сына: Всеволод, Мстислав и Владимир. Вот он и решил всех их задействовать в столь трудный для Отчизны час. При себе во Владимире он оставил Мстислава, в Москву под присмотром воеводы отправил младшего — Владимира, а самую ответственную задачу, вести полки на Рязань, поручил Всеволоду как старшему сыну. С каждым из сыновей Юрий послал бояр доверенных, воевод опытных. Всеволоду в помощь он дал знаменитого воеводу Еремея Глебовича. Воевода был прям, честен, надёжен. Одним словом: соответствовал.

Что сказать о старшем сыне князя? Всеволод был ростом невелик, но крепко скроен, в плечах и груди даже шире, чем надо. Руками был способен гнуть тугой лук, как тростинку, а стрелял из него так, что стрелы догоняли друг друга в полёте. Да и бойцом был искуснейшим, с детства учился искусству боя у отчаянных головорезов, которые закрывали границы владимирские и не пропускали через них никого, кто осмеливался пересечь их самовольно. Несмотря на свою молодость, Всеволод успел уже кое-чего повидать. Княжил в Новгороде, ходил на мордву, булгар, Чернигов. Может быть, это только легенда, но Всеволода любили все: любили смерды, любили старые слуги отца, любила дружина, любили иереи и монахи, а простые кмети, так те за своего князя готовы были в огонь и воду, или, говоря иначе, готовы были любому глотку перегрызть. Молодые дружинники, оберегатели княжича, всюду следовали за своим господином, и только смерть могла освободить их от этой службы. И Всеволод с лихвою оправдывал всеобщую любовь к себе. В бою был до удали смел, а на пирах щедр и хлебосолен. В себе был уверен настолько, что одним взглядом заставлял встречных уступать ему дорогу. Врагов Всеволод никогда не боялся и в данном конкретном случае поддерживал решение отца, считая, что не честь богатырская взаперти сидеть да за стенами городскими прятаться, а нужно ехать в чисто поле, пересчитать силу татарскую. Всеволод любил отца, быть может, больше всех прочих детей, любил горячо, безоговорочно принимая все его недостатки и слабости (например, отсутствие тяги к бранной славе), которых, стоит отметить, было совсем немного.

Получив известие о том, что Владимиру грозит война, начали прибывать на двор князя Юрия витязи из ближайших городов. Здесь во Владимире собирались сейчас герои, а не рекруты, нагнанные из-под палки. Все они добровольно съехались ратное своё умение выказать. Сформировал Всеволод добротную кавалерию, тяжёлую, бронированную. Опытные, отважные, закалённые в сотнях сражений, готовы они были за ним идти в огонь и в воду, и жизнь готовы положить хоть здесь, хоть в странах неведомых.

Быстро густели ряды кметей. Совсем скоро княжий двор наполнился ржаньем коней, гомоном и лязгом оружия. Бояре Москвы и Суздаля первыми привели своих людей вместе с ополчением. Сила была собрана, пришла пора выступать.

На прощанье Юрий, обняв и поцеловав сына, сказал:

— Смотри там! Дуром не пропади! Не лезь на рожон с татарами. Горяч ты больно! Тебе надлежит боронить землю. В том твой крест!

— Не впервой, отец! — легко улыбаясь, возразил тот. — Не пропаду! Не посрамят себя владимирцы.

А кругом гомонили гридни, кони красиво перебирали ногами, всхрапывая, гнули шеи, натягивали удила, и скрипел под их копытами снег.

— Ступай! — молвил Юрий. И досказал уже вслед: — С Богом!

Нарочито пышно выехал Всеволод со своей дружиной за Золотые ворота: пусть видит люд владимирский — не испугался он Батыевой орды.

Толпа любопытных теснилась и толкалась. Звонкие голоса детей, ржанье коней, топот тысяч ног, звон колоколов собора, огненные языки факелов, их отблески на стенах сливались в одно тревожное, бодрящее и возбуждающее впечатление.

— Сила! — прищелкивали языками мужики, оглядывая бесконечную вереницу конных ратников.

Разобравшись по сотням, войско двинулось к Коломне. Была середина декабря, мороз под вечер крепчал, пар курился белым дымом над вереницами ратников, закутанных в овчинные тулупы и шубы, курчавая шерсть на конях заиндевела инеем, и они с шумом отфыркивали лед из ноздрей. Снежные вихри секли в лицо. Метель завывала дурными голосами, то слышалось в её вое, как хохочет леший, то преобладали визгливые и печальные голоса ведьм, будто пугающие владимирские полки, отговаривая идти. Но теряясь в лесах, исчезающие порою в струях метелей, пересекая поля, от города к городу, от деревни к деревне, упрямо двигались полки на помощь Рязани. Дневали среди пути у костров, ночевали в лесах, кинув на еловый лапник попону, а не по избам и не по теремам боярским; ели кашу из котлов, спешили. Пешие ратники, в полушубках, валенках и лаптях, красные от мороза, толкаясь и наступая друг другу на лапти, упорно продвигались вперёд, обминая скрипучий снег.

— Пошевеливайся, мужики. Иди шибче! — торопили конные дружинники.

Князь Всеволод в который раз оторвался от войска с небольшим отрядом и скакал далеко впереди. Был он молод, нетерпелив и верил в свою счастливую звезду. Конь играл под ним и тихонько ржал, Всеволод горячил его легкими ударами тонкой сыромятной плети. А вокруг шумно качались ели.

А в это самое время где-то там, за Рязанью, уже по дорогам ползли на мохнатых низкорослых лошадях ордынские всадники, закутанные в тулупы. Уже убивали князей, грабили и жгли деревни враги, гоня скот, уводя вереницами полоняников, оставляя за собою по дорогам Рязанщины трупы тех, кто пал от злобного удара сабли. И прятались жители в погреба, и уходили в леса, и угоняли скот подальше от завидущих раскосых татарских глаз.

Только в Коломне получили печальное известие, что дальше им идти незачем, что Рязань взята и разгромлена.

Прослышав про разорение Рязани, кипела гневом вся Всеволодова дружина. Теперь уже знали они, сколь страшная Родине грозит опасность, но не боялись ее, а рвались отомстить. В свиной рулет свернуть неприятеля. Беда была в том, что после падения Рязани ситуация в корне изменилась. До этого момента всё было просто и ясно, как день. Князья Всеволод и Роман, объединив свои силы, шли к Рязани, а там под руководством князя Юрия Игоревича Рязанского они должны были встать плечом к плечу на пути монголов и разбить их. Но князь Юрий погиб, Рязань сгорела, и что делать дальше, было пока непонятно. Кто будет руководить собранной ратью, тоже оставалось загадкой.