Владимир Филиппов – Проклятые (страница 1)
Владимир Филиппов
Проклятые
Весенняя уральская распутица почти стерла отличие между просёлочной дорогой и целиной. Вроде бы весна, а серость. Вроде бы тепло, но как-то зябко. Воздух свежий, но недобрый. До окончания войны оставался еще целый год. И пусть она не пришла в эти края, волнение это не убавляло.
Этим утром, по дороге от полустанка в сторону хутора двигалась повозка, скрепя колесами. Немолодая кобыла с трудом тащила телегу. Мужичок с бородой, держащий вожжи, дымил папиросой и не пытался её подгонять. То и дело он поправлял свою шапку-ушанку, на которой пристегнула железнодорожная кокарда. Он, чуть нервничая, напивал какие-то мотивы. Его лицо напоминало черствый ржаной хлеб, контрастируя с белоснежной бородой, а сам он был весь щупленький, тощий, укутанный в телогрейку. На правом борту телеги, прижав к себе чемодан, сидел мужчина, лет примерно сорока, в черном пальто и запачканных полуботинках, задумчиво разглядывая непаханые земли и удаляющиеся леса.
– Вы, ваше благородие, товарищ доктор, сами-то откуда будете? – обратился к пассажиру старец.
– Что, простите?
– Я говорю…
– А! Да ну что вы!? Какое я вам благородие, милый человек, я простой врач.
– Ну, видимо, не простой, раз на фронт не сослали, а оставили людёв лечить.
– Ну, – чуть усмехнулся попутчик,– Я был на фронте, как и положено, точнее работал при военном госпитале, дивизионном. Ну а не так давно, так сказать…
–А вы это, милый, добрый государь! – не дал договорить громогласный старик,– Вы лечили хоть разок этих самых?
– Кого?– сосредоточился доктор.
– Ну, этих вот, у кого разум то, того, туда, поехал! Или как их, душой-то как же?
– Вы имеете в виду душевно больных?
– Да! Во-о! Точнее и не сказать, государь вы мой!
– Как вас зовут? – заинтересовано обратился к старику врач.
– Я то? Дед Захар я! – ответил старик.
– А полное имя? Я же к вам в силу вашего возраста и моего воспитания должен по имени и отчеству обращаться. А то меня не устраивает, что вы меня обзываете государем.
– Эх, милый! Да-к вот, в силу своего воспитания и называй меня дед Захар! – рассмеялся старик,– А я, в силу своего возраста и воспитания, буду тебя звать „ваше благородие“!
– Почему вы спросили про душевно больных?
–Да хотел познать, это самое! – прокашлялся старик, затягиваясь папиросой,– В чем разница?
– Разница между кем или чем? Вы про что?
– Ну, милок, растудыть тебя повсюду, мы об чём собирались говаривать?
– Вы про разницу между больными и душевно больными!?
– Во-о!! А ты… – воскликнул старик и отмахнулся.
– Хм! – усмехнулся врач, оглядываясь по сторонам,– Ну это терминология, прежде всего, а уж потом разница в диагнозах и способности лечить.
– Ну-у!? – протянул старик, ожидая продолжения.
– Существуют внутренние болезни, инфекции, травмы, кожные инфекции. Там все просто и понятно.
– Та-ак!?…
– Ну а с душевно больными сложнее, эта наука развивается и многое еще не известное. Такого пациента трудно просто так выявить. Так что это другой разговор, милый человек!
– Дед Захар, говорю, называй!
– Ладно-ладно! Дед Захар! Хэх! – усмехнулся доктор,– А что за вопросы такие?
– Да воть, слыхал я слово такое, диковинное. Ну-дак, любопытно же. Да и наша Аленка, не тронулась ли рассудком?!
– Аленка это кто??– переспросил врач.
–Это к кому я тебя везу, милок! Девка она молодая, но то тошнит, то горит, то бредить стала, то, говорят, видит что-то.
– Ну, так жар и бред это не симптомы душевно больных.
– А! Просто, значить, больная!
– Посмотрим сейчас, от чего её тошнит, ломает и бредит! Успеть бы до вечера на полустанок вернуться.
– Э-эх, милый человек, погляди, вона чё, делается-то на небе. Ух, погодка тут будет.
– Не понял! погодите, вы про что?-
– Март! Он такой! В первый раз на Урале, чё ли?
– Второй месяц.
– Доброго пожалования вам!! – рассмеялся старик.
Через пару километров телега пошла под гору, огибая густой лес по склонам. В низине, недалеко от лесной речки стоял хутор, довольно большой, дворов на сорок, а чуть дальше за ним доктор разглядел бараки с вышками. На краю хутора стояла самодельная часовня, из бревен, малость перекошенная. Телега остановилась у дома с поредевшим забором, местами поломанным.
– Николаевна там живет, – поясняюще начал говорить старик,– Одна! У неё и остановитесь. А уж завтра я бы заехал за тобой, милок.
–Послушайте, Дед Захар! Я сюда не в качестве туриста.
Старик извиняющимся взглядом поглядел на доктора:
– М-да… Прости меня, мил человек.
– Давайте сразу к больной. Не люблю терять время.
Проехав несколько домов, телега вновь остановилась, уже возле нужного дома. Забор ухоженный, из плоского камня, похожего на блинчики и напоминал крепость, что строили казаки на Урале. Стены дома штукатурены, белые, ставни резные, крыша в порядке, с трубы тянется дым. Рядом с домом небольшой сарай, тоже оштукатурен и выкрашен в белый цвет. Через резную калитку, на встречу, вышла крепкая, волевая женщина, энергичная, высокая. На женщине была фуфайка, поверх красивого, пошитого вручную, платья. А на стройных ножках были обуты валенки. На голове ее был пуховый платок, из-под которого висела яркая рыжая коса. На вид ей было не больше сорока, ну может чуточку больше. Лицо её было красивое, правильной формы, но взгляд суровый, может просто сердитый.
–Здравствуйте! Вы должно быть доктор? Наталья Андреевна меня зовут! И вам дед Захар, здравствуйте! – сходу поздоровалась со всеми женщина.
– Доброго дня, – кивнул врач, – Егор Иванович Усольцев. Давайте сразу к делу?
– Конечно, пройдемте. Вам помощь может нужна!?
– Ну что вы, я еще пока мужчина! Вот бы женщина мне помогала. – улыбнулся доктор.
– Ну, вы ж с дороги. Мало ли. – ни как не отреагировав на улыбку Усольцева ответила Наталья Андреевна.
– Нет- нет. Прошу, ведите меня к моему пациенту.
В доме, по центру, стояла большая русская печка. Ее очаг по правую руку, как войдешь, по обе стороны за ней две комнаты, со шторами на проемах. Обойдя печь, завернув в комнату, они вошли в спальню. На кровати лежала юная девушка, ей не было и двадцати, очень похожая на маму, как две капли воды. Лежала девушка на спине, что-то нашептывая в бреду, закрыв глаза. Рядом с кроватью стоял табурет, на котором расположились настойки, полотенца, чай с вареньем. Врач взглянул на девушку.
– Так она что, в положении?!– округли глаза от неожиданности, доктор оглянулся на Наталью Андреевну.
– Фельдшер разве не указала в записке!? – полушепотом, насторожено спросила женщина.
– Ну и ну! Нет, Наталья Андреевна, нет, в записке было указаны симптомы обычной простуды, с примечанием о необычном заболевании, каком, еще не пойму!
– Да уж. Видимо запамятовала от волнения.
– Ну, будем. Что ж, давайте обследовать для начала, что нас тут беспокоит?
Доктор подошел к пациентке, визуально осмотрел, коснувшись тыльной стороной ладони её лба.
– Так-с, небольшой жар. Но у вас и печка топится вот, под боком.
– Иначе холодно, товарищ доктор, – ответила женщина.
– Вы хоть не давайте ей укутываться, если температурит, а то она как в термосе, а ей остывать нужно.