Владимир Филиппов – Нечисть (страница 10)

–Ах да, дальше, мы обсудили еще некоторые детали на будущее, ну это связанно с дальнейшим производством чугуна, и в какой перспективе будет развиваться архитектура производства. Сегодня вечером я выезжаю в Москву.

–С какой целью?

–Дальше работа в институте, я здесь не постоянно, у меня еще несколько объектов. Страна растет.

–Да уж, страна растет, инженеры гибнут,– задавливая окурок в пепельницу, сердито ответил Вершинин,– Я бы вас попросил задержаться на день другой, очень бы попросил.

–Ну, подождите, товарищ Вершинин,– усмехнулся в недоумении Банников,– Я к вам как человек к человеку, я можно сказать…

–Я вас как человек человека прошу задержаться на один лишний день. Вопросов много и ко многим, пока я не пойму за что цепляться. Ваше упрямство по поводу гибели Шапошникова это хорошая бдительность, но так дела не делаются, и мне придется задать вопросы и вам и вашим общим коллегам.

–Хорошо, я понимаю, как скажите.

–И я бы вам рекомендовал больше никому о ваших догадках и убеждениях не говорить. Договорились?

–Я вас услышал, товарищ Вершинин, я вас понял,– вставая со стула уверено ответил Банников и, протягивая руку, добавил,– Благодарю, что уделили мне время. Я могу идти?

–А я вас и не задерживал,– пожав руку, ответил Вершинин,– Вам спасибо за бдительность и понимание. И еще одна просьба, мне на завтра можно подготовить досье на Шапошникова.

–Можно, конечно, я сегодня распоряжусь в отделе кадров. Всего доброго.

–До свидания,– кивнул лейтенант.

Банников вышел из кабинета с рассерженным видом, на улице, возмущенные коллеги стали расспрашивать его, что произошло.

–Совсем милиция работать не хочет и не умеет, и ни чего не понимает!! – изображал возмущение инженер.

–Да уж, ну ничего, органы посерьезней возьмутся за это дело, – добавил возмущенно коренастый невысокого роста, один из коллегии.

Машины уехали. Вершинин стоял у окна, провожая их взглядом, и усмехнулся от всего услышанного через открытую форточку,

–С таким талантом только в бане выступать,– подумал ехидно лейтенант. В кабинет вошел его помощник и капитан.

–Так, Алексей, что происходит?– спросил капитан.

–Пока сам не пойму, Константин Михайлович, им бы лучше спихнуть дело на суицид, а они тревожатся, что Шапошникова убили. Не понимаю. Напрашиваются? Или ждут, когда Смерш возьмется за дело?

–Неужели, правда?– спросил его капитан.

–Разумеется не правда. Убили его не за этим, и так не убивают “за это”.

–За что “за это”!?

–За что-то важное,– подметил лейтенант, снова вынимая пачку папирос,– За что-то, что необходимо скрыть как суицид!

–Да тормозни ты, куда ты столько куришь?– громогласно спросил капитан.

–В себя,– усмехнулся и чиркнул спичкой лейтенант,– Так вот. И всё бы ни чего, но как же быть со смертью мальчишки, Вити Нагорных?

–А он тут при чем?– удивлённо спросил его помощник.

–При всем, Данил, при всем! Все совпадения они не случайны!

–Леша, ты можешь как то конкретно, ты же сам любишь конкретику? – спросил капитан, сам вынимая папиросы из кармана.

–Люблю, но пока её не вижу сам, Константин Михайлович! Всё косвенно. Парень погибает первым, за несколько часов до Шапошникова, при не понятных обстоятельствах, зацепок нет, свидетели так себе, затем погибает сам Шапошников, очень странной загадочной смертью, их обнаруживают вертухаи, сопровождая немецкого военнопленного осмотреть травмированную дочь того самого Шапошников. Вам как, нравится? А еще для всеобщего “нравится”, Витя и Тоня одноклассники, друзья. Ну не бывает так все случайно.

–У нас три дня, Алексей, три! Максимум четыре, и тогда сюда влезет или контрразведка, или МГБ! И тогда нам тут несдобровать!

–Я об этом не думаю. Я о деле думаю. Надо еще раз всех опросить и все сопоставить. Есть пока доводы и мысли, фактов так себе.

–А какая связь между ними есть? – снова спросил старшина.

–Данил, я только что объяснял: Нагорных и Шапошникова учились в одном классе и, по словам их друзей, очень близко дружили.

–Понял. А если папе что-то не понравилось и он парня, того этого, а потом и сам?? Дел-то?– высказался Куликов. От чего Найко и Вершинин молча и медленно повернули на него головы.

–Ну, все, дело раскрыто! – сказал капитан Найко, пожимая плечи, усмехаясь над совсем молодым старшиной Куликовым.

–Данил,– угрюмо проговорил Вершинин,– Не пори космических масштабов чушь.

–А что, товарищ капитан!– возмущено воскликнул старшина,– Ну вот же! Ну, вот этот самый Нагорных, что то сделал этой девчонке плохое…

…– Или хорошее!– перебил и ехидно улыбнулся лейтенант.

–Алексей! Не перебивай сыщика!– отрезал капитан, оба коварно улыбнулись.

–Ну подождите же, товарищ лейтенант, товарищ капитан!– не успокаивался молодой старшина,– Ну может это он её там обидел, может приставал не по делу, а батя пришел да отомстил! А потом сам понял, что наделал и от горя и того! Ну!!

–Старшина Куликов!– медленно повышая голос, проговорил капитан,– Остановитесь! Вы старшина, в конце концов, старшина милиции, а не дворник из подворотни! Че за доводы, как баба на скамейке!??

Молодой старшина, поджал губы, заправил форму, поправил ремень. Щеки налились румянцем, а глаза забегали,– Ну я так это понял, а что там другого то?!

–Данил, ну всё,– сказал Вершинин, заметив, что старшина и расстроился и одновременно верит в свою правоту, полагая, что его никто не хочет слушать,– Немного подумать, и всё! Ты размеры видел Шапошникова?? Как он пробрался бы без шума в дом к Нагорных? Как он себе тринадцать раз порезал вены на конечностях, да такой глубины, и воды-то в ванной не было, как правило, такие себе воду горячую делают, чтобы сердечко тише стучало. В общем, наших товарищей, кто-то убил и это однозначно. И сделал это без следа и шума,– подытожил лейтенант, очередной раз, вынимая папиросу из пачки и заминая мундштук.

–А вдруг как его и увидели, да просто испугались!

–Вот это тоже интересно, но нет, Данил! Его немногие знают, чтобы боятся, к тому же он человек, а не вепрь какой, могли и убить, и наши могли стрелять, раз видели, что юноша упал на пол.

–Ну да. Я же не служил в Смерш как вы.

–Дело не в том, кто где служил, сколько и в каком звании. Научись думать, слушать и понимать, пока ты еще молод!

–Виноват, товарищ лейтенант,– насупился старшина.

–Ну всё, давай к делам! – вздохнув, произнес лейтенант, затем погрузился в мысли, нахмурив брови.

–Ну, давай к делам, Алексей!– развел руками капитан.

–Поговорить попытаться с мамой погибшего Вити Нагорных, а после еще раз поговорить с гражданкой Шапошниковой, еще лучше с обеими, и только потом я хочу поговорить с немцем, с этим Шольцем.

–Что он так тебе?

–Он что-то понял, но не сказал. Он понял.

–Да ну-у!– несогласно промычал капитан,– Что он там понял, убили или убился сам?

–Я полагаю, у него все-таки наметанный глаз по анатомии, он видит что надо.

–Ты его еще привлеки к работе!– Усмехнулся капитан.

–А что, как вариант.

–Да брось ты, а!– Вскрикнул капитан в недоумении,– Сам-то как себе представляешь советского милиционера бродящего по улицам с пленным немцем!

–А то что они по городу вечерами бродят, подрабатывают, это ничего!?

–Ладно, с тобой не поспоришь,– отмахнулся капитан,– Зачем он тебе?

–Да много вопросов, очень много! Еще бы с результатами вскрытия ознакомиться, но, по всей видимости, это или поздно будет или завтра.

–Да будет, еще только середина дня.

–Тогда поехали, юнга! – скомандовал Вершинин глядя на Куликова,– У нас кругосветка намечается.

–Давайте работайте! Так, а с пацаном что?

–Вечером поговорим,– ответил Вершинин.