Владимир Евменов – Красная линия метро (страница 9)
Однако долго скрывать свои похождения он это не смог, мать догадалась, зачем муженек устроился на такую грязную работу. Правда, истерик она не закатывала, а тихо смирившись со своей участью, продолжила безропотно сносить новые отцовские «подвиги».
Только один раз — это произошло на второй год его «похождений», — когда он наградил ее сифилисом, она не выдержала и в порыве отчаяния глотнула уксусной эссеценции. Умереть ей врачи не дали, зато Юцевич заработала жутчайший ожог пищевода, который, дав осложнение, перешел в стриктуру.
Теперь каждый прием пищи стал для нее сущим мучением. Надо отдать ей должное, она долго крепилась, принимая исключительно жидкую пищу. И все же, спустя несколько лет, впав в очередную депрессию, так и не смогла из нее выкарабкаться. Она повесилась на лоджии на бельевом шнуре: Сашке тогда шел пятнадцатый год.
На поминках отец напился как свинья, даже скупую слезу пустил. Однако на следующий день, как ни в чем не бывало, торжественно объявил сыну, что теперь они заживут еще лучше, и что главное — значительно богаче.
Во-первых, как он сказал, ему удалось, наконец-таки, найти достойную работу, о какой он всегда мечтал.
— Деньги сами рекой потекут в мой карман, — громогласно заявил батя. — Меня, сынок, взяли не куда-нибудь, на стройку-помойку, а в самое наилучшее место на свете. С понедельника я приступаю к работе кочегаром в крематории на «Юго-Западной».
А поскольку на дворе стоял одна тысяча девятьсот девяносто первый год, то выводы относительно перспективности такой работенки отец сделал на удивление правильные. Эпоха, которую затем с чьей-то легкой руки окрестили «лихими девяностыми», только-только набирала обороты. А потому, скажем так: немалое количество неизвестных тел с тех пор сгорело в печи того самого крематория.
— А во-вторых, — победоносно продолжил отец и как-то странно подмигнул сыну, — неделю назад померла тетя Тамара. Сечешь, о чем я?
Сообразительный шестнадцатилетний подросток быстро сделал правильные выводы, хотя и благоразумно промолчал. Да и зачем будить в отце зверя? Ну померла родная сестра матери, туда ей и дорога. Для него же ведь батя старается… для единственного наследника рода Колкиных.
— Вот, Сашко, такие дела. Наследство на нас свалилось. У тети Тамары детей-то не было, да и мужа она давно похоронила. Значит, что получается?.. А то и получается, что ты и единственный законный наследник ее капиталов и «двушки» на Преображенской площади. А чего? Райончик хороший, обжитой. Метро, опять-таки, под боком. Как восемнадцать тебе, обалдую, стукнет, так туда и переедешь. Будешь жить, как кум королю. А я, пожалуй, тут останусь… — мечтательно вздохнул бывший зек. — Нравятся мне эти места. Есть что вспомнить…
И с безмятежной улыбкой задымил любимой Астрой.
Противный звук навязчивой рекламы вывел Александра из детских воспоминаний. Он тряхнул головой и шумно отхлебнул из трубочки густой молочный коктейль. Вкус клубники и молока сразу же приятно защекотал небо.
«Надо бы позвонить бате и спросить у него про спеца. Интересно, остался ли кто в обойме из «старых»? — напомнил он сам себе и усмехнулся. — Сам-то батя специалист исключительно по лохматым сейфам. А мне требуется опытный «медвежатник», чтобы ключики к Катиной квартирке подобрать».
Взяв в руки сотовый, он набрал знакомый номер.
— Привет, старый хрен! Спишь что ли уже? — в привычной для себя манере начал он разговор с отцом. — Дело у меня к тебе. Мне ключики к одному замочку подобрать требуется.
В трубке раздалось недовольное кряхтение.
— Да не ссы ты, оплачу твоему человеку как надо. И тебе, пенсионеру, естественно, за помощь обломится.
Абонент на том конце стал заметно повышать голос.
— Ладно, старый, ты, давай, не пыли. Пошукай лучше нужного человечка… Лады? — Александр отставил от уха телефон и нажал кнопку громкой связи.
Не прошло и секунды, как салон автомобиля огласился прокуренным старческим голосом:
— Сашко, вот ты, дятел! Опять куда-то влип?.. Ладно, хрен с тобой, помогу еще разок.
И абонент отключился.
Молодой мужчина самодовольно улыбнулся, опустил боковое стекло и ловким щелчком пальцев выкинул очередной окурок на мокрый асфальт. Немного подумав, он открыл бардачок и достал оттуда затемненные очки. Он их примерил, покрутил головой перед зеркалом заднего вида и, оставшись доволен результатом, натянул на голову вязаную шапочку. Однако этого ему показалось мало, и тогда в довесок к ней он набросил на голову капюшон.
«Так намного лучше», — заключил он и вылез из машины.
На свежем воздухе ему снова захотелось курить. Без малейших раздумий сунув в рот очередной «Camel» без фильтра, он жадно закурил.
Затем еще, и еще.
Без порции амфетамина он чувствовал себя вялым и слабым. В такие минуты лишь сигареты оставались единственным спасением. Из каждой порции никотина он тщетно пытался выжать хотя бы крохотный заряд энергии. Все остальное — легальное и не противозаконное — ему помогало мало. Традиционный кофе или чай, как средство взбодриться, он вообще не считал за достойные напитки. Они не помогали ему ни в каком виде, и ни в какой степени крепости, буквально от слова «совсем». Он их практически не пил, на крайний случай, покупая магазинные «энергетики», вроде — смех, да и только! — рекламируемой по телику бодяги под заманчивым названием «Red Bull».
При воспоминании о нелепой рекламе тонизирующего напитка, Колкин непроизвольно хмыкнул. Из глубин памяти всплыл отличный рецепт, как по-настоящему замутить «реальный» энергетический коктейль с этой «дурилкой для лохов». Для этого надо…
Однако в следующую секунду он напрочь позабыл обо всем. Стеклянные двери супермаркета раскрылись, и из торгового центра на промозглый осенний воздух вышла его главная на сегодня цель — девушка по имени Катя.
Словно ощутив на себе чей-то пристальный взгляд, Караваева беспокойно закрутила головой по сторонам. Видимо, не обнаружив ничего подозрительного, Катя крепко зажала в руках пакеты с покупками и быстрым шагом двинулась в сторону автобусной остановки, от которой курсировал транспорт до ближайшей станции метро.
Дождавшись, когда она отойдет чуть подальше, Александр выбрался из машины и, выдерживая приличную дистанцию, неспешно двинулся следом. Вести слежку в общественном транспорте, а особенно в метро, он умел почти виртуозно. Это вам не торговый центр, где людишки движутся не спеша, разглядывая витрины.
Но особенно ему нравилась слежка в метро. Там вообще все было иначе. В метро имелись лишь направления и скорость течения людских потоков: граждане, как правило, двигались строго по выбранному маршруту, никуда от него не отклоняясь и в едином ритме.
Даже его высоченный рост там не был помехой.
«Жираф большой, ему видней», — вспомнилась ему известная песенка Высоцкого, которую отец любил напевать, когда приходил с работы в особо хорошем настроении.
Тем временем Катя уже зашла в салон подъехавшей зеленой рейсовой «гармошки». Увидев это, Колкин заметно ускорил шаг и, подскочив к задней двери автобуса, шустро проскользнул внутрь.
Теперь девушка находилась от него всего в каких-то пяти шагах. Однако бедняжке даже не могло придти в голову, что человек, воспоминания о котором вызывали у нее приступ животного страха, уже приступил к очередному этапу своей жестокой игры.
Глава 6
Наступила долгожданная пятница, конец, как ей показалось, самой тягостной и длинной за весь год рабочей недели. Сегодня было двадцать восьмое октября, а значит, очень скоро начиналась череда коротких, но столь долгожданных праздничных деньков. Правда, на этот раз предстоящие ноябрьские праздники Катю совсем не радовали. По вполне объяснимой причине ей не хотелось оставаться одной, в пустой квартире, в ставшей для нее враждебной Москве. Катя очень надеялась, что смена обстановки поможет ей забыть про тот ужас, который недавно пережила, а потому мечтала поскорее покинуть пределы столицы.
Противная физиономия извращенца-садиста до сих пор стояла у нее перед глазами.
«Сволочь, гад, козел, тварь…» — обзывала она своего мучителя всеми словами, которые только приходили на ум. Однако это не помогало мало, его вытянутое, бледное лицо она видела в каждом случайном прохожем.
Караваева с тяжелым вздохом закрыла рабочую программу и выключила ноутбук. Экран погас, но она так и осталась сидеть на месте, бессмысленно уставившись в черную матовую поверхность. Она чувствовала себя потерянной и опустошенной.
«Эта мразь обрила мне голову… — никак не могла успокоиться молодая женщина. Помимо воли рука сама потянулась к голове. И хотя проблему с волосами она решила довольно быстро и просто — сделав прическу «аля певица Шинейд О'Коннор» — но от поселившегося в душе страха это помогало мало.
«А вдруг он меня найдет? Откуда я знаю, может, в ту ночь он следил за мной до самого подъезда? Ведь я практически ничего не помню», — эта мысль не отпускала ее ни на секунду все эти дни.
И действительно, Катя плохо помнила, что происходило после того, как потеряла сознание. Окончательно в себя она пришла лишь в салоне такси, когда водитель азиатской наружности на ломанном русском пытался добиться, куда требуется отвезти пассажирку.
Не помня как, она продиктовала ему адрес и вновь погрузилась в безвременье, даже не заметив, как они доехали до ее дома в «ближнем Замкадье».