Владимир Еркович – Тараканы! С восклицательным знаком на конце. 30 лет в панк-роке вопреки всему (страница 79)
– Когда я пришел в группу, меня часто спрашивали, буду ли я так же отчаянно рубиться, если в зале окажется мало народу, – вспоминает Николай Стравинский, – и я всегда отвечал, что я профессионал и стану одинаково хорошо играть при любой аудитории. Если народу мало, то я всегда нахожу себе какого-нибудь человека и играю для него. В Остраве я выбрал в зале девушку и весь концерт отыграл для нее. Мы в то время выступали в одинаковых джинсовых жилетках, и где-то в середине сета мы с Сашей обычно эти жилетки скидывали и доигрывали в майках. Концерт закончился, мы уходим в гримерку, и Дима начинает при всех на меня очень жестко гнать: «Какого хрена ты в белой майке?» Я действительно под черную жилетку надел белую майку. А я ему: «Ну ты же видел меня перед выходом на сцену». Мне было очевидно, что он бесился оттого, что в зале «пять человек», но сорвался на меня. Димон начал так жестко на меня давить, что я не выдержал и заплакал. Это был первый эпизод настолько лютый, что я просто не справился. Он потом как-то извинялся, но осадочек остался, и тур уже пошел в соответствующем настроении.
К тому моменту полосатые костюмы были уже упразднены, но идею использования униформы в имидже группы отменять не стали. Хорошо, когда команда выглядит на сцене единым целым. Теперь костюмы целиком не заказывали, а покупали шмот в разных прикольных панк-магазинах в Европе. Как-то Сид набрел в Праге на магаз, который назывался Punktura. Там продавали всякие прикольные панковские шмотки, пошитые из вещей, купленных в секонд-хендах, на распродажах и в других «винтажных» точках. В «Пунктуре» давали вторую жизнь старым вещам. Получался панк в квадрате. Тут тебе и оригинальный дизайн, и идеология. Панки на Западе вообще топят за экологию, этичное отношение к животным, ответственное потребление и все такое. В итоге Дима снял мерки с коллег по группе и заказал там новые сценические жилетки для каждого.
– Меня всегда бесит, когда люди в явочном порядке и абсолютно вероломно позволяют себе игнорировать договоренности, достигнутые раньше, – говорит Дмитрий Спирин. – Возможно, то, что я так болезненно на это реагирую, – это ненормально. Но что есть, то есть, и от этого никуда не деться. Коля очень быстро зарекомендовал себя человеком, для которого пацанский уговор – это пустой звук. Например, если мы решили все выступать в определенной форме и он с этим согласился, то, значит, надо этого придерживаться. Либо будь в темной жилетке, а если хочешь снять, то не будь тогда единственным на сцене в белой майке. Это может звучать смешно, это может казаться моей личной прихотью и самодурством, но МЫ ОБ ЭТОМ ДОГОВАРИВАЛИСЬ! А то, о чем договаривались, надо соблюдать. После того концерта в Остраве я наорал на него, а Коля не выдержал и расплакался. Все были в шоке, я тоже офигел, и мне потом пришлось его успокаивать.
– Мне кажется, что Диму больше задевали не действия Коли, а его аргументы в спорах, – рассказывает бас-гитарист Александр Пронин. – Помню, Колян всегда в подобных случаях приводил в пример группу Animal ДжаZ, в которой, по его мнению, процветали покой, понимание и демократия. Коля в тот раз проглотил, и Димон тоже постарался забыть. Наверное, на моей памяти это первый их конфликт. Не знаю, положил ли он начало дальнейшим конфликтам, но, думаю, каждый тогда сделал свои выводы.
Как и два года назад, европейские гастроли начались со скандала. Это было похоже на тревожную закономерность. Хотя дальше тур проходил без особых недоразумений. Разве что немецкий автобус с чешскими номерами внезапно умер во время одного из переездов по Германии, как назло – самого длинного. Вроде нормально ехали, а потом «Спринтер» сказал свое веское «найн». Просто заглох посреди морозной, заснеженной пустыни, и завести его никак не получалось. Единственной надеждой было дождаться, когда контора, сдававшая в аренду этот бус, пришлет подменный аппарат из Праги, на что потребовалось бы не менее пяти часов. Шоссе, на котором остановились музыканты, было совершенно пустынно. Никакой придорожной инфраструктуры. Сидеть в стремительно заиндевевающем салоне было бессмысленно, а в стороне на горизонте виднелась какая-то немецкая деревушка. Парни потопали туда по бездорожью в надежде найти уютный натопленный бирхаус и скоротать там время, поедая горячие карривурст с пивком. Но населенный пункт оказался абсолютно никчемным, без единой точки общепита. Совершенно замороженные, они вернулись на дорогу и, сходя с ума от холода, дождались, пока через шесть часов не приехал новый микроавтобус и эвакуатор для его погибшего коллеги. «Тараканы!» даже умудрились не опоздать на концерт в следующем городе. Случись такая ситуация где-нибудь между Новосибирском и Барнаулом, это точно стало бы окончанием гастролей.
– В качестве тур-менеджера с нами поехал Роман Райков, парень из Эстонии, с которым группа уже была знакома по предыдущим евроактивностям, – вспоминает Александр Пронин. – Мы заметили, что под конец тура он совсем приуныл и на каждой остановке долго с кем-то разговаривал по телефону. Мы думали: «Во, работает менеджер, какой молодец».
– Он работал в Google и на время тура притворился больным, – продолжает Василий Лопатин. – Его там как-то вычислили, что он по Европе катается, и уволили. Получается, что, гоняя с нами из фанатских побуждений, ничего не зарабатывая, он еще и лишился хорошей работы. Роман, конечно, грустил, но, в принципе, он знал, на что шел.
При планировании любых туров, в том числе в Европе, всегда есть несколько главных городов, на которые опирается экономика всей кампании, и остальные, где сборы могли быть небольшими или вовсе грустными. В Берлине, Дюссельдорфе, Гамбурге и Праге «Тараканы!» собирали весьма неплохо. На концерты приходили местные поклонники панк-рока и, конечно, русскоязычная диаспора.
Негодовали на тему англоязычного репертуара, громко требовали любимые песни на русском и вообще вели себя не очень. Сид в таких случаях мог со сцены довольно грубо осадить соотечественников, чем вызывал их искреннее недоумение.
Еще одно отличие европейских концертов от российских заключается в том, что там есть культура покупки мерча. То есть на выступлении в небольшом баре можно продать пятьдесят билетов и столько же футболок. В России все наоборот. В зале, где отплясывает триста человек, могут купить всего десяток маек. В Европе люди понимают, что, покупая диски и футболки, они прямым образом поддерживают команду, а музыканты групп самого разного уровня известности сами не стесняются выходить на «мерч-плейс» после концерта, общаясь там с поклонниками и непосредственно участвуя в торговле. В России такое поведение музыкантов назвали бы как минимум «не тру». Правильным панкам на Руси не пристало «барыжить», наживаясь на своих пацанах. Совково-понятийная система как она есть.
В жизни почти любого россиянина, который в юности увлекается рок-музыкой, есть некоторая цикличность. Как правило, он начинает активно гореть на концертах в старших классах школы и продолжает это делать в студенческие годы. После института чувак сбривает ирокез, устраивается на работу, обзаводится семьей, ипотекой и погружается в пучину бытовых проблем. Такой образ жизни слабо коррелируется с разухабистыми тусами и рок-н-роллом. Он перестает ходить на концерты, концентрируясь на личной жизни и карьере. Но после тридцати лет человек внезапно обнаруживает, что бытовые вопросы худо-бедно закрыты, зарплата стабильно падает на пластиковую карту, а мелкий шалопай уже пристроен в школу. Жизнь вроде как наладилась, и нашего героя все чаще начинает накрывать ностальгия по тем славным временам, когда он гонял в рок-клуб, пил пиво с друзьями и отчаянно отплясывал на танцполе. А потом после тусы старался дворами проскользнуть до метро, чтобы не получить по голове от скинхедов. Или от гопоты, если речь идет о регионах. Он вспоминает портвешок «Три топора» во дворе на лавочке, обшарпанную акустику без первой струны и компанию таких же счастливых, беззаботных ребят, которые нестройными голосами горланили «Границы ключ…» и «Пачку сигарет» Цоя. И когда у такого чела вдруг случайно в интернете всплывает анонс или реклама концерта, то он с удивлением обнаруживает, что, например, «Тараканы!», на концерте которых он пятнадцать лет назад впервые получил локтем в слэме, до сих пор пистонят панк-рок. И новые песни у них не менее задорные, чем раньше. Кстати, а когда у них ближайший концерт?
Почти всю свою карьеру «Тараканы!» были такой группой, на концерты которой бессмысленно продавать VIP-билеты. Ну, просто зачем и кому? А в 2013 году впервые возникла ситуация, когда билеты премиального сегмента стали раскупаться едва ли не быстрее, чем танцпол. На концерты потянулась повзрослевшая, обеспеченная аудитория. Вопреки стереотипам, что поклонники панк-рока – это конченые люди, которые в лучшем случае могут построить карьеру дворовых алкашей (конечно, и так бывает), многие из них с годами переходят в статус полноценных членов общества потребления. Подтянувшаяся старая гвардия соединилась с молодежью, и «Тараканы!» стали собирать на свои концерты значительно больше публики, чем год или два назад. Это было заметно невооруженным взглядом еще до выхода дилогии MaximumHappy. А после релиза, который был встречен очень тепло, популярность стала расти еще бодрее.