Привожу письмо Трэвиса полностью:
«Дима Спирин связался со мной где-то в конце 2012 года с просьбой поработать над его английским, и мы начали с ним заниматься. Он был веселым учеником, но я быстро обнаружил, что его настоящий интерес был не столько в изучении языка, сколько в том, чтобы узнать мое мнение о том, какие песни группы «Тараканы!» лучше всего перевести на английский. Я совсем не был против такого подхода. Помню, что примерно в это же время частью семьи Спириных стал французский бульдог Бруно.
Он был крошечным, слюнявым и чертовски милым.
Через некоторое время мы решили, что я напишу английский текст для песни «Собачье сердце» (Heart of a Dog в английской версии), «То, что не убивает тебя» (Reign of Failure) и «Не дай им добраться до нас» (Don’t Ever Leave feat. Лу Геворкян из Louna). К тому времени мы с Лу уже некоторое время работали вместе и собирались с группой Louna ехать в тур по США. Из этих трех песен самый любимый текст для меня – это, определенно, Reign of Failure.
Я подумал: это довольно иронично, что я написал английский текст для «Собачьего сердца», потому что я снимался в том видеоклипе, который вышел за год или два до того. Я играл там одного из хирургов, а также человека, который толкал каталку по коридору больницы. Мы снимали тогда всю ночь, но это было весело. Спасибо Славе Подгаевскому за приглашение на съемки. Честно говоря, тогда я ничего не слышал о группе «Тараканы!», не знал, чей клип я помогал снимать и даже как называлась песня.
Что я всегда ценил во всех артистах, с которыми мне выпадала честь работать, так это то, насколько серьезно они относились к моим словам и как они пытались делать то, что я им говорил, даже если они не всегда понимали. Конечно, в любом творческом начинании всегда следует ожидать небольших исключений. В своей карьере я участвовал в жарких дискуссиях. Большинство из них связано с недопониманием из-за языковых барьеров, а не с реальными музыкальными различиями. Дима не был легкомысленным и имел твердое и жесткое мнение о совершенно неожиданных деталях. Но в конце концов мы поняли друг друга. Каждый из нас пошел на уступки. И я считаю, что наше сотрудничество было хорошим. Мне очень нравится результат нашей первой совместной работы.
В конце 2014 года я решил вернуться в США и посмотреть, будет ли мне там лучше, чем раньше. Через несколько месяцев я получил письмо от Димы с просьбой попробовать поработать над песнями для предстоящего англоязычного альбома The Power of One. Я получил от него очень много демоверсий, и многие песни, которые он мне прислал, так и не попали ни на русский, ни на английский альбом. Особенно я жалею, что не вышла песня, которая называется Dude You’re not my Dad. Этот текст я сочинил из его «рыбы». Я все еще думаю об этом треке, и мне кажется, что он мог бы стать хитом. Это веселая, но очень важная песня о проблемах отцов, бросающих своих детей. Я никому ее не показывал. Она существует только в виде демозаписи с моим голосом.
Я работал над песнями для «Тараканов!» в течение полутора-двух лет по два-три часа в неделю, когда у меня было свободное время. Летом 2016 года я решил приехать в Москву на все лето. Чтобы накопить деньги на эту поездку, я в течение нескольких месяцев жил в своей машине. Я тогда только что развелся во второй раз. Чувствовал себя полностью изолированным от мира, а политика моей собственной страны лишала меня надежды когда-либо найти что-то стоящее в жизни. На самом деле я планировал провести это лето в Москве, развлекаясь со своими многочисленными друзьями, которых я приобрел за эти годы, а затем вернуться в США и покончить с собой, прыгнув с крыши здания английского факультета в Калифорнийском государственном университете, Лос-Анджелес.
Мы провели около двух недель в GN Studio в Москве, записывая вокал с моим любимым студийным инженером Севой Климовым. Иногда мы проводили там по 18–20 часов в день и безумно уставали. Я записывал для Димы вокальные демки, чтобы он мог на них ориентироваться, практиковать произношение, звуки и всякие нюансы. Первый трек, который я записал для него, насколько я помню, был For Those in the Minority («За тех, кто в меньшинстве»), который до сих пор является одним из моих любимых треков из английской версии альбома The Power of One.
Он послушал и сказал: «Мистер американец, е… чий случай, слушай! Найди гитариста, басиста и барабанщика, и как сказать, «и…ть нашу планету»! Ты действительно умеешь петь!» Честно говоря, я никогда не думал о создании группы. Я считал, что давным-давно уже потерял этот шанс, еще когда был подростком. Но во время нашего общения что-то щелкнуло, и я больше не думал о том, чтобы покончить с собой. Хорошо это или плохо, но Дима спас мне жизнь, дав мне повод продолжать жить. Но он, конечно, этого не знал. Он просто был самим собой. Я до сих пор ни разу ему об этом не сказал. Знает только его жена Таня. Я ей совсем недавно рассказал. Скорее всего, Дима был искренен, и поэтому я очень серьезно воспринял его слова. Если бы он просто льстил мне, то, вероятно, мое тяжелое душевное состояние взяло бы верх. Но тогда я решил, что смогу с этим справиться по возвращении в Америку.
Дима был настоящим бойцом во время записи. В августе в этой подвальной студии было чертовски жарко, особенно в вокальной кабине, потому что там нет вентиляции. Он выходил оттуда весь в поту, но всегда возвращался и с каждым разом пел все лучше. Я был вне себя от гордости, когда он пригласил меня спеть на альбоме в качестве приглашенного вокалиста в песне Who You Were Yesterday. Но особенно я горд от того, что этот релиз был выпущен Anti-Flag Records. Это делает его первым российским рок-альбомом со времен «Парка Горького», вышедшим на американском мейнстримовом лейбле. Я по-прежнему бесконечно горжусь этим альбомом, и мне не терпится сделать еще один».
Глава 22
– Как я пойму, что спикер уже на связи? – спрашивает меня Дмитрий Спирин. Он стоит на сцене ДК Горбунова и говорит громко, чтобы я слышал его внизу.
– Я отметил в плейлисте, где будут включения, и еще отдельно буду говорить в микрофон перед тем, как вывести гостя в эфир, – я стараюсь говорить уверенно, но по факту я не понимаю, что и где может пойти не так. А не так может пойти все и везде.
С момента окончания проекта «Много шума из ничего» прошло два с половиной года, и примерно месяц назад я пришел работать в свежесобранную компанию Ильи Островского, которая называется Showrma. Хлеб и зрелища в одном флаконе. Пандемический онлайн-концерт группы «Тараканы!» – это наш первый проект. В очень сжатые сроки мы запилили сайт на легендарном домене Punk.ru и организовали концерт в прямом эфире. Но удивить кого-то простым стримом, пусть и очень круто снятым, сейчас уже не получится. Как только Россию закрыли на карантинные каникулы, онлайн-концерты буквально заполонили сеть. Есть все, от акустических квартирников, снятых на «айфон» подруги, до выступлений суперзвезд с мощным продакшном на крупных интернет-платформах. Мы же решили взять креативом и добавить к развлекательному контенту просветительскую составляющую. Так еще точно никто не делал. Пригласили в эфир экспертов в области медицины и психологии, чтобы в течение концерта сделать несколько прямых включений по «Скайпу». Дмитрий Спирин между песенными блоками группы «Тараканы!» прямо со сцены будет общаться с гостями и задавать им вопросы.
На входе задача казалась сложной, но решаемой. На мне изначально была только роль ведущего: общаться с музыкантами, следить за вопросами зрителей и самые интересные из них озвучивать в эфире. Но на месте всплыл миллион нюансов, из-за чего мне приходится фактически стать режиссером трансляции. Но даже при том, что наш концерт целиком состоит из форс-мажоров, картинка получается жирной, звук – сочным, а накладки в эфире только добавляют реальности происходящему. Мы здесь и сейчас общаемся с гостями и задаем им насущные вопросы о коронавирусе, карантине и о том, как не сойти с ума, находясь безвылазно в кругу своих домочадцев. Помимо прямых включений, мы также запускаем в эфир записанные заранее обращения артистов со всего мира, которые рассказывают о серьезности соблюдения карантинных мер, чтобы зараза поскорее ушла и мы снова могли отрываться на концертах.
В последние пару недель меня не покидает ощущение кинематографичности происходящего в мире. Границы закрыты, самолеты не летают, а все международные мероприятия отменены. Чтобы проехаться по абсолютно пустынным улицам Москвы, требуется оформить цифровой пропуск. Но самое стремное в этой апокалиптической картине – это общий страх. Никто не понимает, что будет дальше и насколько жесткой окажется пандемия. Через три недели я и сам заболею, но еще не знаю об этом. Как не знаю и о том, насколько жестко пройдет моя «корона». Бессимптомно, со средней тяжестью или все же придется форсировать реку Стикс?
Вообще, при подготовке и проведении этого концерта была куча эмоций с обеих сторон, и я на собственной шкуре прочувствовал, что значит требовательность Дмитрия Спирина. Если дело касается группы и качества подачи, то он не готов торговаться и не подбирает выражений. Повезло, что негатив фильтровался через Островского, а не выливался сразу на меня. С тонкостью моей душевной организацией такой опыт мог стать губительным. Если даже не для меня, то для этой книги уж точно. К моменту апрельского онлайн-концерта я писал ее уже в течение несколько месяцев. Теперь, когда этот травматичный опыт позади, мне надо забыть про напряжение последних дней и снова приниматься за текст.
