Владимир Елистратов – Ничего не скажу (страница 21)
От самоизоляции пострадали все. Но больше всех, как я думаю, квартирные воры. Я им по-человечески сочувствую.
Когда начался коронавирус, я сразу записал в свою записную книжку: «Вот весь мир и надел хиджабы».
Избави меня Бог глумиться над исламом. Я его более чем глубоко изучал и нежно люблю. Но, тем не менее, маски надели все, даже включая мужчин.
Но приступаю к существу проблемы.
Меня посадили на эту самую пресловутую удалёнку. То есть, иначе говоря, я должен выходить на связь с сотней студентов и в этом алчно-квакающем Солярисе интернета искать контакт с ними. А значит сочувствие, взаимопонимание, взаимосвязь…
Я всегда, как бабка на рынке, продающая редиску, вещал о том, что интернет – это предсмертный сон человечества. Перед смертью человек видит всю жизнь, а человечество видит сон в виде интернета.
Кстати, до сих пор не могу понять, почему наши люди на рынках, уже много десятилетий, употребляют две формы.
Во-первых, довольно хамское повелительное наклонение в форме первого лица множественного числа («Редисочку покупаем! Покупаем редисочку!»).
Во-вторых, форму, апеллирующую к предполагаемому склерозу покупателя: «Кто редисочку забыл купить?»
Иногда все вместе: «Кто забыл редисочку купить – покупаем!» Фантастика! Но это лирическое отступление. Итак.
Сижу я на так называемой удалёнке (ср. «отстранёнка», «расчленёнка» и т. п.).
Утро, лекция, надо наладить связь. Налаживаем.
– Вы меня слышите, Светлана?..
– А?..
– Светлана!..
– А?.. Вы кто?..
– Светлана?..
– В каком смысле?..
– А?..
– Что «а»?..
– Вы меня слышите?
– Да… Я – Светлана. А вы кто?
– Ура! Я ваш преподаватель. Вы меня видите?
– Нет.
– Очень плохо. А где Фарух?
– Кто?.. Если вы насчет доставки пиццы…
– Фарух. Фарух, вы нас слышите?
– Чуть-чуть совсем. Ты кто, братан?..
– И видите?..
– Нет, чуть-чуть совсем не вижу. Не вижу и не слышу чуть-чуть совсем.
– То есть не видите.
– Вах!.. Шайтан-говорилка…
– Ангелина…
– Оу?..
– Это ты, малыш?..
– Вы меня слышите?
– А вы кто?
– Я не малыш. Я ваш преподаватель.
– Еще что-нибудь придумай, малыш…
И так час с лишним.
Когда хоть «чуть-чуть совсем» налаживается связь, я начинаю вещать:
– Итак, начинается лекция. Здравствуйте, коллеги.
– Леги-леги… – квакает эфир.
– Тема лекции: «Русские глаголы движения»…
– Женя-женя, – бурчит Солярис.
– Вы должны будете сдать работы по глаголам движения. Глаголы движения – фундаментальная проблема русской лингвистики.
– Фистики-фистики…
И так час. Наконец я озвереваю и совершенно неожиданно для самого себя ору в интернет-океан:
– Коллеги, сдаем работы по глаголам движения. Кто забыл сдать работы по глаголам движения? Срок – неделя.
Как та самая бабка с рынка.
Вот вам и «расчленёнка» страны.
Было у нас много проблем, и все – решали. И эту решим.
Покупаем редисочку, она поможет.
Шабат, который всегда с тобой
Сразу скажу, честно и откровенно: если выбирать между кошками и собаками, я выбираю собак. У меня их было четыре. Как говорит моя двоюродная сестра Нина: «Кошки – это ум, собаки – это любовь». Я выбираю любовь. Как Леннон. Но не все так просто, как я убедился недавно. Примерно месяц назад мой двоюродный дядя Федор и моя двоюродная же тетя Нелли как-то ехали по Калужке на своем ВАЗе-1151 по кличке «Гном». На дачу.
Они не были на ней с осени. Нужно было проверить, что там и как. АГВ и прочее. В преддверии нового дачного сезона. Дядя и тетя – пенсионеры. Выезжают на дачу в апреле – и до октября.
Дача километрах в ста от Москвы. Где-то на середине пути остановились попить кофе из термосов и промяться.
Попили кофе, промялись. В смысле целевого посещения лесочка. Посетили. Дядя – налево, тетя – направо.
Вдруг дядя Федор, уже почти до конца застегивая ширинку и жарко шепча «зашибись!», слышит голос тети Нелли:
– Теодорище!..
– Чего тебе, Нелипович?!
Это ее подлинная девичья фамилия. Ее так и звали на самом деле: Нелли Нелипович; а теперь она Нелли Савина, по мужу.
– Иди сюда, Теодорище!..
– А что такое?!
– Иди, иди, увидишь!..