Владимир Егоров – Доступность высшего образования для иностранных граждан в России и зарубежных странах: социально-экономический аспект (страница 2)
Следует отметить, что в настоящее время наблюдается и противоположный глобализации процесс – регионализация. Безусловно, студенты предпочитают выезжать на обучение в наиболее географически близкие страны, соответствующие их культурным и языковым предпочтениям и возможностям, представлениям о качестве образовательных систем, учитывая академическую репутацию университетов или последующие возможности иммиграции[14]. Рост региональных потоков студентов наблюдается в ЕС, ЕАЭС, АСЕАН[15]. Россия является «центром притяжения» студентов из стран бывшего СССР. К тому же, по мере того как центр экономического и политического влияния переходит в Азию, она укрепляет свое положение как привлекательный региональный центр для иностранных студентов.
В сфере развития доступа к высшему образованию возник новый тренд – предоставление образовательных услуг через информационно-телекоммуникационные технологии. The New York Times назвала 2012 год Годом онлайн-обучения, отметив 370 тыс. студентов, обучающихся в edX, и 1,7 млн – участвующих в Coursera[16]. Идея доступа к образовательным программам является очень привлекательной, однако эмпирические исследования показывают, что слушатели онлайн-курсов – это прежде всего те, кто уже имеет преимущество в образовании и социально-экономическом статусе. Однако в условиях ограничений по причине пандемии COVID-19 рынок дистанционного образования резко возрос и сами университеты были вынуждены быстро переходить на разные платформы и формы онлайн-обучения.
Вместе с тем актуализировалась тема барьеров для онлайн-обучения, которая еще год назад не рассматривалась как существенно значимая для доступа к образовательным услугам. Выделяют несколько барьеров для доступа к онлайн-образованию: отсутствие доступа к интернету, стабильного сигнала интернета, навыков пользования интернет-ресурсами, знания языка[17]. Эти барьеры являются не ситуативно возникшими, а устойчивыми характеристиками социально-экономического неравенства.
Ведущие платформы онлайн-образования, в том числе Coursera[18] и edX[19], декларируют намерение обеспечить всеобщий доступ к лучшему образованию в мире. Однако в их деятельности имеет место и коммерческий элемент. Большинство платформ онлайн-образования предлагают бесплатные курсы от престижных университетов с богатым выбором бесплатных предложений, но в то же время практикуют взимание платы за сертификаты или другие свидетельства о пройденном обучении. Некоторые эксперты отмечают, что эти платформы используются прежде всего для продвижения брендов университетов[20].
Международные исследования последних лет акцентируют внимание на следующих проблемах доступности высшего образования.
Во-первых, анализируются социальные факторы как ведущие в развитии доступности высшего образования. По данным Eurobarometer, позиция членов семьи является наиболее важным фактором при принятии образовательных решений для 20 % европейцев. В качестве дополнительных, но менее релевантных факторов также приводятся будущие доходы[21].
Во-вторых, отмечается особая роль экономических факторов в росте доступности высшего образования. Многочисленные исследования подтверждают ограниченность доступа к образовательным услугам из-за финансового фактора. В 2015 году более 70 % выпускников бакалавриата закончили обучение с задолженностью по студенческому кредиту. В среднем эти выпускники должны вернуть чуть больше 35 тыс. долл. США, что в два раза больше, чем 20 лет назад[22]. Анализ выпуска 2005, 2007 и 2009 годов показал, что «только около 63 % заемщиков, по-видимому, избежали просрочки и дефолта»[23].
В Латинской Америке повышение уровня образования привело к тому, что в настоящее время начальное и среднее образование является практически всеобщим (за некоторыми исключениями), в то время как число студентов увеличилось[24]. С другой стороны, несмотря на проявление общей тенденции к сокращению масштабов нищеты в различных странах региона в 1990-е годы, начиная с 2000-х серьезного экономического роста в региональной экономике нет.
В-третьих, на возможности получения высшего образования разными категориями населения влияют институциональные факторы. Образование часто рассматривается как решение проблемы сокращения неравенства. Это понимание обычно основывается на одном из трех концептуальных подходов: человеческом капитале, правах человека и социальной справедливости. Подход к человеческому капиталу рассматривает образование прежде всего как средство экономического развития и обучения навыкам для трудоустройства. Согласно этой перспективе равный доступ к образованию способствует экономическому благополучию для всех. В отличие от этого правозащитный подход подчеркивает роль государства в обеспечении основных прав, в частности права на образование даже для самых непривилегированных слоев общества. Наконец, подход, основанный на социальной справедливости, рассматривает роль образования как защиту интересов бедных слоев населения посредством постановки под сомнение социальных и технических структур, которые порождают и институционализируют неравенство, стремясь резко снизить общий уровень социальной справедливости.
Пандемия COVID-19, которая привела к беспрецедентному медицинскому и социально-экономическому кризису, серьезно повлияла на весь сектор высшего образования во всем мире. Одной из конкретных проблем, выявленных пандемией COVID-19, является необходимость расширения международных и глобальных перспектив для анализа различных последствий COVID-19 в краткосрочной, среднесрочной и долгосрочной перспективе. Различные организации и ассоциации высшего образования, включая студенческие ассоциации, а также другие организации, занимающиеся высшим образованием, проводят исследования с особым акцентом на регион или на конкретные вопросы.
Международные и глобальные перспективы более важны, чем когда-либо, в свете пандемии и ее последствий, пересмотра глобальных целей, поставленных ЮНЕСКО в Целях устойчивого развития на период до 2030 года, и для более эффективного их достижения посредством более качественных совместных исследований и преподавания в высших учебных заведениях. Кризис здравоохранения быстро перерос в экономический, культурный и социальный. Были разработаны немедленные меры реагирования, главным образом для контроля и сдерживания распространения инфекции, которые привели к закрытию целых стран, восстановлению границ как для людей, так и для товаров. Принятые меры оказали непосредственное влияние на высшее образование. Они определили внезапный переход высшего образования на то, что сейчас часто называют чрезвычайным онлайн-образованием[25], где студенты нуждаются в помощи; сотрудники сталкиваются с беспрецедентными проблемами, включая отсутствие безопасности на работе; руководители университетов заново изобретают способы управления своими кампусами.
Позитивной тенденцией являются инновационные подходы к решению проблем, проявившихся в высшем образовании, и устойчивость данного сектора. Также большой интерес представляет возросший интерес политиков к компетентности высшего образования во всем мире.
В то же время многие высшие учебные заведения уже предвидят последствия перехода в интернет или последствия экономического кризиса для национальных и международных студентов и их семей, включая закрытие университетов на краткосрочную, среднесрочную или долгосрочную перспективу. Мрачное финансовое будущее, с которым придется столкнуться многим вузам, в то время как другие даже рискуют увидеть, что их деятельность будет полностью закрыта, ослабит способность вуза выполнять свои обязанности перед обществом. Студенты нуждаются в помощи, персонал – в защите и помощи, институты и системы – в поддержке. Очевидно, что будущее высшего образования нуждается в переосмыслении во многих отношениях. Необходимо будет расширять и укреплять международное и многостороннее сотрудничество в сфере высшего образования.
Наибольший удар COVID-19 нанес по интернационализации. Согласно отчету EAIE4 (март 2020 года)[26], почти две трети учебных заведений отметили, что их исходящая студенческая мобильность повлияла на них, но только около половины сообщили о влиянии на их входящую студенческую мобильность. Данные об увольняющемся и приходящем персонале свидетельствуют о еще более низком уровне озабоченности. Чуть позже отчет ESN[27] показал, что 65 % студентов продолжали свою мобильность в основном физически, поскольку только 2,4 % явно упоминали онлайн-курсы, а 25 % отменили их.
Ситуация изменилась, когда закрытие границ ограничило (пресекло) дальнейшую трансграничную мобильность. Группа Коимбра, сеть примерно из 40 университетов, подтвердила в отчете[28], опубликованном в конце мая 2020 года, что 70 % мобильных студентов смогли продолжить свою мобильность виртуально, но оставляет открытым вопрос, было ли это из принимающих или родных стран.
Поскольку трансграничная мобильность стала почти незаконным актом, некоторые иностранные студенты и сотрудники, возможно, оказались с истекающими грантами, визами и видами на жительство, а также в двойной изоляции из-за пандемии и удаленности от своих устоявшихся социальных сетей, семьи и друзей. Это было ключевой проблемой как для принимающих, так и для направляющих университетов, которые оказывали поддержку международному персоналу и студентам различными способами – от психологического консультирования и дополнительной финансовой поддержки до длительного пребывания или увеличения расходов на поездку домой.