Владимир Добряков – Сумеречные миры (страница 70)
Подхожу к синтезатору и даю команду на исполнение. Из открывшейся камеры валит ароматный пар. Лена подмигивает мне, и я, поняв, в чем дело, беру в руку шумовку. Пельмени прямо с шумовки оказываются на тарелках гостей. Ахи и охи изумления искусством Лены сменяются тишиной. Быстро уничтожив свою порцию. Магистр разливает водку по рюмкам.
— Под этот кулинарный шедевр следует хорошо выпить. Кто творил?
— Андрей, — отвечает Лена.
— Отлично! — хвалит Магистр. — А повторить нельзя?
— Почему же? Конечно, можно! — поворачиваюсь к Лене. — Я же говорил, что еще мало будет.
Встаю, чтобы подойти к синтезатору, но Лена останавливает меня:
— Проверь рыбу.
Она уже готова. Вынимаю обе рыбины и одну делю на куски. Лена «транспортирует» их посредством телекинеза на тарелки. При этом она виновато поясняет, что пока умеет управлять только предметами, которые уже находятся в движении. Снова воцаряется короткое, милое сердцу кулинара молчание, когда обществу не до разговоров; рты заняты его творением. Тарелки быстро пустеют, наполняются рюмки, и Стремберг произносит тост:
— Я нарушу правило, но думаю, что Лена простит меня. Я хочу выпить за Андрея, за те его творения, которыми он нас угостил. Это шедевры! Один только у них недостаток: сколько ни съешь, все мало.
Все смеются, а я отвечаю:
— Нет проблем, босс! Принимаю заказы от общества. Кому чего: пельменей или рыбы?
Через полчаса Лена с моей помощью «телепортирует» на кухню лишнюю посуду. На столе остаются фрукты, сладости, соления, коньяк, водка и соки. Я творю кофе, а Магистр достает из корзины полуторалитровые темные бутыли с вином.
Вечер разгорается. Лена приглушает освещение, оставив лишь три настенных светильника. Откуда-то появляется гитара. Олег с Андреем садятся поближе ко мне. Долго перебираю струны, решая, с чего начать. Все выжидающе смотрят на меня, а я смотрю на Лену. Мне явно не хватает какого-то толчка.
Лена наливает два стакана магистерского вина, подает один мне, а со вторым садится на шкуру у моих ног. Отпив вина, трогаю струны и запеваю что-то из Окуджавы. Меня сменяет Олег, Олега — Магистр. Лена тоже не остается безучастной. Песни сменяются танцами, те — разговорами. И вновь звучат песни и музыка.
Замечаю, что Лена вновь исчезла. Тихонько встаю иду к себе. Так и есть! Лена уже переоделась в свое праздничное платье и сидит за акустическим агрегатом, прослушивая запись. На сигнал Нуль-Т она оборачивается и я вижу на ее глазах слезы.
Из агрегата доносится высокий, звучный женский голос, поющий какую-то печальную песню. Слов я разобрать не успеваю. Лена быстро встает и выключает запись.
— Что это было? — интересуюсь я.
— Это я пела. Точнее, не я, а Гелена Илек.
— Магистр подарил?
Лена кивает и, вздохнув, вытирает слезы.
— Пойдем. Потом дам послушать.
Согласно киваю, и мы возвращаемся к гостям. Почти без перерыва, промочив только горло, затягиваю «Дороги», за ними: «В лесу прифронтовом», «Последний бой». Время уже за полночь. Вино почти все выпито.
Стремберг наливает стакан и говорит:
— Как на Руси говорят: дорогие гости, а не надоели ли вам хозяева? Будем откланиваться.
Выпиваем по последнему стакану. Гости откланиваются. Мы остаемся с Магистром, Андреем и Кэт. Магистр заговорщицки подмигивает и достает из-под компьютерного стола бутылку водки. Лена шокирована. А Магистр, словно оправдываясь, поясняет:
— Какой же я, в схлопку, выпивоха, если не припрячу бутылочку.
Водка тут же разливается, и Магистр заявляет:
— Так, засиживаться не будем. Не хотелось бы в такой день говорить о работе, но она, проклятущая, гони ее в дверь, в окно лезет. Я, Андрей, о том материале, который ты сбросил мне перед обедом. Времени мало осталось, справишься ли?
— Думаю, что за день управлюсь.
— Правильно думаешь! Пора, пора браться за самостоятельное дело. Вы уже созрели. Надо и тебе, Андрэ, что-нибудь подыскать, а-то засидитесь в дельтах. Что ж, Андрэ, дерзай, желаю удачи!
Магистр поднимает рюмку, и мы выпиваем за мою удачу.
— Вижу, — говорит Магистр, — вы хотите пошептаться о чем-то вчетвером. Не буду мешать.
Когда он уходит, Андрей разливает остатки водки и жалуется, что Катрин пристала к нему с требованием заняться с ней и подготовить ее к аттестации на хроноагента третьего класса. Мы с Леной пытаемся отговорить ее, но Катрин непреклонна. Ее уже не удовлетворяет роль аналитика. Она желает сама принять участие в реализации разрабатываемых ею воздействий. В конце концов Лена обещает составить ей программу подготовки.
Катрин и Андрей уходят в Нуль-Т, а Лена обращается ко мне:
— Как тебе это нравится? Кэт — хроноагент!
— А что? Пусть попробует. Если не обломает себе крылышки, будет у нас одним хроноагентом больше.
Лена безнадежно машет рукой и наливает полстакана вина. Медленно выпивает его, берет кисть винограда и съедает несколько ягодок. Неожиданно кисть оказывается у меня в руках. Лена смеется, подходит ко мне и подставляет спину:
— Расстегни молнию.
Исполняю просьбу. Лена, обнаженная по пояс, усаживается на шкуру и смотрит на меня. Снимаю рубашку и присаживаюсь рядом.
Глава 33
Целый день генерал ум в кулак собирал..
Все кумекал в поте лица — как избавиться от стрельца.
Да в башке мысли от напряга скисли.
Вспомнил на досуге о старой подруге,
Бабе Яге — Костяной ноге.
Схожу-ка к ней, она поумней.
После завтрака ухожу к себе и вношу в свой график коррективы. Просто-напросто все из него выкидываю и приступаю к разработке операции.
Первое и самое простое решение: обезвредить бомбу на земле — сразу отпадает. Она тщательно охраняется. Возле нее постоянно находится не менее четырех человек. Можно было бы внедрить сразу четверых наших агентов. Но беда в том, что среди этих четырех всегда есть один внедренный агент ЧВП!
Видимо, мы их уже достали. Теперь они страхуются. Значит, вариант с обезвреживанием на земле отпадает. Будем смотреть дальше.
Вот бомбу везут к самолету. Это «Суперкрепость», «В-29». Здесь тоже ничего не сделаешь. Подвешивают в бомболюк. Возле самолета охрана, шесть человек, и опять двое из них — агенты ЧВП. Экипаж, получив задание, идет к самолету. Первый пилот и штурман — агенты ЧВП. Здесь тоже ничего не сделаешь. Хотя… Вот идет бортинженер. Слить топливо, так «отрегулировать» подачу масла, чтобы моторы заклинило, да мало ли чего еще… Не выйдет. У пилота есть контрольные приборы. Впрочем, возьмем этот вариант на заметку.
«Суперкрепость» взлетает, набирает восемь тысяч и идет над Северным морем. Вот самолет разворачивается на восток. Еще через какое-то время — разворот на юг. Штурман начинает выдавать команды. «Суперкрепость» ложится на боевой курс. Еще несколько секунд, и страшный груз идет вниз. Отключаюсь. Сижу, закрыв глаза. Никакого решения, кроме как внедриться в бортинженера, пока не вижу.
Завариваю кофе и закуриваю. Хорошо бы перехватить эту «Суперкрепость» на маршруте и сбить ее… Но какими силами? Посмотрим окружающее пространство на ее маршруте. Причем надо смотреть с опережением от одной до десяти минут. Так! Параллельным курсом, но на пяти с половиной тысячах, проходит большая группа «Ланкастеров». Чуть позже тем же маршрутом на семи тысячах идут «В-17».
Но это все англичане и американцы. А где же люфтваффе с их «мессерами» и «фоккерами»? Ага! Вот они! Пронизывая густую облачность, на перехват «Ланкастеров» идет двенадцать «Ме-109». Где-то в стороне замечаю еще самолеты. Это десятка «Фокке-Вульф-190» идет на «В-17». Далековато от маршрута «Суперкрепости».
Возвращаюсь к пролету «Ме-109», включаю таймер и жду. Есть! Через одну минуту над верхней кромкой облаков проходит «В-29» с атомной бомбой. Вот и решение. Внедриться в ведущего группы… Нет. Они имеют задание: перехватить «Ланкастеры», и уклонение ради одиночной «Суперкрепости» объяснить будет невозможно. А если внедриться в пилота последнего самолета, отстать в облачности и… Нет. В одиночку с «Суперкрепостью» не справиться. Нужна минимум пара.
Значит, пойдем вдвоем с Андреем или Генрихом. Отыскиваю ведущего последней пары. Он как раз атакует «Ланкастеры». Неслабый летун! То, что надо. Беру его «крупным планом» и «раскручиваю».
Гауптштурмфюрер Курт Вольфсдорф. В люфтваффе с весны сорок первого года. Воевал на Восточном фронте. Сбил сорок три самолета. Железные кресты I и II степени. В настоящее время воюет в составе 32-й эскадры СС ПВО рейха. Неплохой послужной список. А вот еще. Пять раз был сбит сам, трижды спасался на парашюте, два раза сажал самолет аварийно. Два серьезных ранения.
Значится, так. Курт, то есть я, при входе в облачность чуть снижает скорость и увеличивает угол набора высоты. Ошибка, вполне допустимая даже для опытного пилота. Ведомый в любом случае будет идти на расстоянии прямой видимости от ведущего и вынужден будет повторить его маневр. При выходе из облачности он, то есть я, потеряет контакт с основной группой и для восстановления ориентировки заложит круг. Именно в этот момент должна пройти на восьми тысячах «Суперкрепость». Я ее засекаю и иду с ведомым на перехват. Отлично!
Теперь обсчитаем ситуацию. Начинаю составлять систему темпоральных уравнений. Данные на исходные условия беру по текущему времени. Подставляю конечные условия по предполагаемому времени уничтожения «Суперкрепости».