Владимир Добряков – Глубокая разведка (страница 8)

— Решено, — подводит итог Лена, — сегодня составляем программу. С завтрашнего дня приступаем к занятиям. Параллельно работаем над открытием перехода. Но даже если мы и сумеем открыть его через пару дней, мы туда не сунемся, пока вы не сдадите нам все зачеты и экзамены по программе. Предупреждаю, программа будет тяжелая, а экзамены — очень строгими. Есть возражения? Если есть, то переход будем осуществлять не туда, куда ушел Мог, а в вашу Фазу. Раз вы здесь оставаться не желаете, пойдете домой. Ну, так есть возражения?

— Нет! — хором отвечают Наташа и Анатолий.

— В таком случае, до вечера можете быть свободны. А мы с Андреем займемся вашей программой. Кстати, Наташа, на компьютер не целься, мы его сейчас займем.

— В кладовой есть удочки и спиннинги. Рыба здесь водится в изобилии. Обеспечьте на обед уху и пару щук к завтрашнему ужину, — предлагаю я.

Наташа с Анатолием, не говоря ни слова, встают из-за стола, собирают грязную посуду и уносят ее во двор, к бадье с водой. Мы с Леной быстро прибираемся и садимся за работу.

Задача перед нами стоит сложная. Надо суметь, не имея ни соответствующей базы, ни доступа к информационной сети, подготовить двух хроноагентов как минимум на третий класс. Правда, у нас уже есть опыт работы с Наташей. Но ведь тогда мы не ставили цель сделать из нее настоящего хроноагента. Мы рассчитывали отправить ее домой, а если не получится, то когда-нибудь забрать с собой в Нуль-Фазу. В этом случае занятия с ней можно было расценить только как подготовительный этап, не более. А сейчас надо готовить ребят всерьез.

В конце концов мы решаем до минимума сократить теоретическую подготовку. Я предлагаю ознакомить их только с самыми необходимыми понятиями хронофизики и темпоральной математики. Вряд ли им придется решать системы уравнений и рассчитывать последствия открытия межфазовых переходов до тех пор, пока мы не доберемся до Нуль-Фазы. Тем более ни к чему им сравнительная история. Им уж никак не придется в ближайшее время планировать и моделировать операции и воздействия.

— Но вот хроноэтику и сравнительную юриспруденцию им необходимо дать в полном объеме, — заявляет Лена.

— А ты хорошо их помнишь, чтобы дать в полном объеме? — спрашиваю я с сомнением.

— Не-а, — честно признается Лена. — Я думала, что ты их хорошо помнишь.

— Тоже мне, нашла специалиста, — усмехаюсь я невесело. — Ладно, вместе вспоминать будем.

Сократив до предела теоретическую подготовку, мы решаем как можно больше времени уделить физической, технической, психологической подготовке и аутотренингу. Хорошо, что в свое время я разработал и смоделировал для Наташи различные тренажеры на компьютере. Теперь это значительно упростит задачу.

Наконец мы добираемся до завершающего этапа. И тут упираемся в тупик. Как в этих условиях организовать курс морально-психологической подготовки (МПП)? А без нее хроноагент — не хроноагент, а хуже, чем приготовишка. Брать с собой в неизвестность двух людей, которые могут, не дай Время, хлопнуться в обморок при виде того, как с живого человека сдирают кожу или сажают его на кол? Или с ними случится истерика, когда они увидят, как аборигены поглощают живьем дождевых червей или личинки колорадского жука… А если мы, чем Схлопка не шутит, пока Время спит, попадем вдруг в древнюю подземную тюрьму, где нет даже ямы для отхожего места? Там и есть, и пить, и спать, и оправляться придется где попало. Тогда, вместо того чтобы ломать голову, как оттуда выбраться, нам с Леной придется ежеминутно приводить в чувство новоиспеченных хроноагентов. Я уже не говорю о таких невинных забавах, как гладиаторские бои, разнузданные сексуальные оргии, массовое истребление пленных, взятие городов и поселков с всеобщей резней и изнасилованием.

Любой хроноагент, прошедший курс МПП, в таких ситуациях будет вести себя адекватно. А как поведут себя Наташа с Анатолием, одно Время знает. Но даже все, что я себе сейчас представил, — детские мультики по сравнению с тем, в какие передряги можно попасть в гораздо более поздние времена. Гетто, лагеря смерти, ядерные бомбардировки, звездные войны, экологические катастрофы… Древнему Миру и Средневековью такие увеселения и не снились. Даже у автора Апокалипсиса на это не хватило фантазии. А уж он-то старался изо всех сил…

За такими невеселыми размышлениями нас застают Наташа с Анатолием, вернувшиеся с рыбалки.

— О чем это вы так крепко задумались? — интересуется Наташа, обиженная, что я даже не пытаюсь оценить их успехи.

— Да вот, подруга, кумекаем, каким образом организовать для вас здесь курс МПП.

— И что-нибудь получается?

— Ничего путного. Здесь это организовать невозможно.

— Значит, придется обойтись без него, — подает голос Анатолий.

— Вот как? — живо реагирует Лена. — Обойтись без него? Хроноагент, не прошедший курса МПП, — это хуже, чем слепой художник, глухой музыкант и безрукий скульптор.

— Даже так? — удивляется Анатолий. — А почему вы придаете этому курсу такое большое значение?

Я коротко излагаю ему те невеселые мысли, что копошились в моей голове перед их возвращением с рыбалки. Анатолий внимательно выслушивает и постепенно мрачнеет. Чем дальше, тем больше. Видимо, мои слова открывают перед ним такую сторону деятельности хроноагентов, о которой он не подозревал. Мне кажется, если бы он раньше знал об этом, вряд ли бы так легко принял это решение.

— Понимаешь, Толя, тебя можно многому научить, натренировать. Но здесь не помогут никакая учеба и никакие тренировки. В Нуль-Фазе существует специально разработанная методика, соответствующее оборудование и тренажеры. Вот сейчас мы с Леной и ломаем головы, как нам обойтись своими силами и подручными средствами. Потому как пускаться с вами в опасное путешествие по Фазам, пока вы не пройдете курс МПП, нельзя.

— Андрей! Ты только глянь, что они принесли! — Лена внезапно меняет тему разговора. — Я не смогу ждать до завтра, слюной захлебнусь! Обед будет роскошным. На первое — уха, на второе — твое фирменное блюдо: запеченная щука. Вы знаете, когда он оказался в Нуль-Фазе, то первое, что он сделал, — угостил меня такой щукой. Тем самым он окончательно завоевал меня и побудил утвердиться в своем выборе.

— Угу. Она меня за щуку полюбила, а я ее — за восхищенье ей…

Дружный смех прерывает мою глубокомысленную реплику. Столь резкая перемена темы говорит мне, что моя подруга уже нашла решение проблемы. Меня это весьма интересует, но Лена уже распоряжается подготовкой к обеду. Анатолия она отправляет в погреб за картошкой и в кладовую за луком и специями. Сама она вместе с Наташей отправляется чистить рыбу.

— Ну, а ты, друг мой, сам знаешь, что надо делать. Смотри, не ударь в грязь лицом, умывать не буду! — наказывает она.

Ясно, что решение у нее уже есть, но она не спешит говорить о нем. Хочет предварительно обмозговать за бытовыми делами. Что ж, она — психолог, ей и МПП в руки. В конце концов, это ее епархия.

Обед вышел на славу. Наташа с Анатолием уписывают уху и щуку за обе щеки и только изредка мычат от восторга. Единственное сожаление высказывает Лена:

— Жаль, Андрей, что ты не Магистр.

— Почему?

— Сотворил бы бутылочку. Такую уху и такую рыбку употреблять без водки — смертный грех!

Анатолий только кивает в знак согласия. Говорить он не может, рот занят. После обеда женщины уносят посуду, а мы с Анатолием закуриваем, и он спрашивает:

— Андрей, поясни мне, пожалуйста, еще раз: в чем все-таки смысл этой самой МПП? Почему вы придаете ей такое значение? Не знаю, как у Наташи, а у меня нервы крепкие. Ручаюсь.

— Я и не сомневаюсь. Не сомневаюсь в этом плане ни в тебе, ни в Наташе. Но дело в том, Толя, что для того, чтобы быть хроноагентом, это условие необходимое, но далеко не достаточное. Вижу, ты не до конца это понимаешь. Поясню на примере. Представь, что ты сидишь в театральной ложе, слушаешь Россини, Чайковского или Верди. Стенки между ложами достаточно тонкие, можно сказать, символические. И ты слышишь, как в соседней ложе какой-то пресыщенный набоб покупает у обезумевшей от голода многодетной матери ее восьми-девятилетнюю дочь. Сделка состоялась. Женщина, рассыпаясь в благодарностях, побежала кормить оставшихся детишек, а набоб тут же приступает к делу. Ты слышишь детский плач, жалобные лепетанья, крики страха, боли и отвращения, довольный смех набоба. И все это в сопровождении прекрасной музыки… Можешь не говорить мне, что ты сделаешь, вижу по твоему лицу и кулакам. Но сделать надо будет не это, а вот что. Надо будет дождаться антракта и зайти в ту самую ложу, откуда доносились возмутившие тебя звуки. Там надо будет сделать вид, что ты не замечаешь съежившуюся в углу в комочек, закутавшуюся в шаль, дрожащую девочку. Надо будет приветливо поздороваться с набобом, даже пожать ему руку и улыбнуться. Затем поговорить с ним о музыке, еще о чем-нибудь отвлеченном и договориться о встрече завтра вечером в ресторане. Сможешь так сделать? Вряд ли. А надо. И это я описал тебе еще одну из самых безобидных ситуаций, в каких мне приходилось действовать. Понимаешь теперь, что хроноагенту мало иметь крепкие нервы? Ему надо научиться принимать жизнь той Фазы, где ему приходится работать, как нечто само собой разумеющееся, обыденное, не достойное особого внимания. Надо научиться самому жить этой жизнью. Никто не заставляет тебя покупать девочек и насиловать их в театральных ложах под классическую музыку, но при этом не следует делать страшные глаза и хвататься за оружие, если тебе это предложат. Я уже не говорю о том, что иногда приходится делать самому. Я доходчиво объяснил? — Вполне.