Владимир Де Ланге – Все мы родом из детства. Первая книга романа «Вера и рыцарь ее сердца» (страница 49)

От огорчения за свой литературный провал Вера после экзамена пришла домой, как безнадежно падший человек. Она закрылась в своей комнате и оплакивала свое будущее, ведь с тройкой по сочинению дорога в институт для нее закрыта. Поступать в медицинский институт Вера решила без протекции и строго предупредила маму, что если вскроется ее участие в решении приемной комиссии, то она пойдет работать дворником.

Узнав о тройке, полученной дочерью по сочинению, Римма вместо дачи после работы прибежала домой. Вид Веры, лежащей пластом на диване, был поистине ужасен, и такое положение вещей в доме требовало немедленного вмешательства ее мамы.

– Ты почему не отвечаешь на звонки телефона и целый день воешь в подушку, как белуга? – спросила Римма как можно мягче. Женщине даже захотелось обнять дочь, но она не позволила себе этого жеста. Дети не должны знать о любви матери к ним, ибо это портит их характер и дает им повод «вить из матерей веревки». – Вера, повторяю: что случилось? Ты будешь отвечать на вопросы или надо щипцами слово из тебя вытягивать?

Несчастная девушка приподняла голову от подушки, посмотрела на маму с подозрением.

– Мама, ты ведь сама знаешь о моей тройке по сочинению! Я провалила экзамен! После тройки есть только двойка. Прости меня, пожалуйста, я заслуженно страдаю. Оставь меня, пожалуйста, одну.

Выговорившись, Вера опять уткнулась носом в подушку, а сама подумала, что ее удел – погибнуть в печали и голоде как неполноценной личности.

– Слезами, Вера, тройку не исправить. Тебе предстоит еще четыре экзамена сдавать. Так, будь добра, не оплошай еще раз! А теперь утри слезы, приведи себя в божеский вид, так как скоро будем ужинать!

Римма не собиралась жалеть свою несчастную «троечницу», она отправилась на кухню печь блины. Блины выпекались на двух маленьких чугунных сковородках. Все члены семьи любили кушать блины, с пылу, с жару, с расстановкой, кто с маслом, а кто со сметаной. Вера сидела за столом с кислым выражением лица, но уплетала блины с не меньшим удовольствием, чем папа и брат Саша. После ужина плакать Вере расхотелось, она поблагодарила всех сидевших за столом и тихо добавила:

– Без блинов мне было бы ничуть не легче, чем Катерине в «Грозе». Теперь из-за ее строптивого характера я окончу школу с позором!

– Не кисни раньше времени! Главное, чтобы ты не опозорилась с физикой.

Сашино утешение Вера пропустила мимо ушей, так как ценность каждого человека брат определял по его отношению к физике, а она к физике относилась далеко не с распростертой душой, ее пугала холодная расчетливость физических законов, по которым обязана жить вся природа.

– Из любого положения всегда есть достойный выход, – успокоил дочь Володя, очень довольный прожитым днем, вкусным ужином и возможностью посмотреть новости, потому что на даче новости не вещались.

– Перестань хныкать и не трать время понапрасну! Иди мой лицо, а заодно помой банки. Они стоят в ванной под умывальником. Я думаю, что это будет неплохая терапия для страдающей троечницы, а мне – помощь по хозяйству.

Так умно, не столько словами, сколько уверенной интонацией голоса, подбодрила дочь Римма.

***

Остальные выпускные экзамены Вера сдала на отлично, и теперь она спешила добраться домой до рассвета, ибо очень стеснялась своего бального платья с пелериной, как у Пьеро из сказки про Золотой ключик, сшитого из дорогой белой шерсти знаменитой портнихой, и своей высоко взбитой прически.

С мечтой встретить рассвет взрослой жизни вместе с одноклассниками Вера с Ларисой пришли на вечер выпускников, который проводился в доме одноклассника Славы Тихого.

Лариса первой ушла домой, потому что жила неподалеку, а Вера присела на стул у темного окна и не знала, что ей делать: или ждать рассвета, или ждать первого автобуса, который доставит ее домой. Она смотрела перед собой и скучала, глядя на танцующих уже бывших одноклассников. Когда на медленный танец ее пригласил Алеша Равный, бывший сосед по парте, Вера с недоверием посмотрела на него, но вышла на середину зала, осторожно положила руку на его крепкое плечо и вдруг улыбнулась, как-никак они столько лет сидели за одной партой.

***

Алеша чувствовал себя провинившимся человеком. Он никогда не знал, как ему нужно вести себя с Верой, зато он точно знал, что сегодня из-за его дурацкого поведения она убежала с выпускного вечера, а вернее, покинула его навсегда.

Когда-то, еще в начальных классах, ее улыбка обладала силой короткого замыкания, и теперь от улыбки Веры, покорно танцующей с ним в паре, его первая влюбленность вновь овладела сердцем. Алеша держал талию девушки и чувствовал сладкую истому, знакомую ему с детства, и скулы сводило от желания прижать ее к груди, целовать ее детские губы, сделать ее своей. О, как бы он хотел открыться ей прямо здесь и сейчас, ведь только она одна могла сделать его самым счастливым мужчиной на свете. Мелодия песни о любви медленно подходила к концу, а Алеша молчал.

– Прости, – тихо произнес юноша, когда вместо танго зазвучал бодренький твист. Вера вновь уселась на полюбившийся ей стул, и очень хотела вместе с ним провалиться сквозь землю. Какое-то время она пребывала в позе Роденовского «Мыслителя», потом резко поднялась, поправила сползшую набок пелерину и решительно зашагала к выходу. Вера ушла с выпускного бала, который на деле оказался увеселительной вечеринкой, ни с кем не попрощавшись.

Алеша вышел на крыльцо, ему хотелось курить. В этот момент он напоминал сам себе Иванушку-дурачка, из рук которого только что вырвалась жар-птица, и в этот раз она вырвалась, чтобы улететь навсегда. Конечно, Алеша мог бы догнать Веру, взять ее под руку и проводить домой, но у него не хватило смелости даже окликнуть ее. Стоя на крыльце одноклассника Славы Тихого, юноша вглядывался в темноту улицы, чтобы не потерять из виду летящее белое платье своей любимой девочки.

Сколько раз ему представилось, как бандиты преследуют Веру, угрожают ей насилием, и тогда появляется он, ее верный рыцарь со школьной скамьи, и спасает ее, как даму своего сердца.

Когда в начальной школе Веру Шевченко пересадили к нему за парту, Алеша перестал быть самим собой. Он не обращал внимания на сочувственные насмешки одноклассников из-за того, что к нему за парту пересадили толстушку, но они не знали, что Алеша втайне был в нее влюблен.

Как только Вера робко села по правую руку от него, то стала его королевой. Конечно, она не носила корону и не отдавала приказы, она по-королевски вошла в его жизнь и заняла собою все пространство за школьной партой. В ее присутствии сердце мальчика наполнялось прекрасным чувственным желанием – желанием ей принадлежать. В младших классах Алеша Равный был худым и неприметным учеником, поэтому никто не заметил его влюбленности, волнение его мальчишеской сути, которая состояла из влюбленного сердца, чувственной души и уверенности в том, что завоевать сердце этой прекрасной девочки ему не удастся никогда. Когда Вера обращалась к нему с вопросом, то Алеша терял дар речи, и его нос начинал отчаянно сопливеть.

Вера не обращала ровно никакого внимания на старания соседа по парте ей понравиться. Она была довольна тем, что Алешка был робким мальчиком, вел себя «тише воды и ниже травы». Девочка не догадывалась, что даже ее умение быстро создавать беспорядок на парте, в парте и под партой восхищало Алешу, которому казалось волшебством то, что она всегда находила нужные ей учебные принадлежности в портфеле, в котором наверняка хранились и остатки прошлогодних завтраков.

Даже своей маме правдивый Алеша не рассказал, как ему нравилась Вера, которая сидела рядом с ним за партой. Эта девочка сначала отдубасила самого Юрку Дурасова, а потом кормила этого дурака завтраками, а теперь Алеша сам был рад-радешенек носить для нее печенья, ириски, яблочки, чтобы видеть благодарный огонек в ее глазах.

Карие глаза девочки могли говорить! Они могли искриться радостью, как сосульки под весенним солнцем, могли печалиться, как небо перед грозой, и даже менять цвет, подобно листьям в осеннюю пору.

Однажды Алеша написал Вере записку с тремя словами: «Я тебя люблю!» Алеша и сам не знал, что его подтолкнуло на это откровение, но это трехсловное признание в любви он подбросил в Верин портфель, потому что открыться в своем чувстве ему мешала врожденная скромность.

–– Тюхтя-матюхтя, – ласково называла мама маленького Алешу, нежно приглаживая белокурые кудри сына. Алеша никогда не понимал, что означало это мамино прозвище, он всегда был послушным мальчиком, в драки не лез и никого не обижал, значит, он, Алеша, был маминым тюхтей-матюхтей.

День, когда Алешина записка очутилась в Верином портфеле, стал для него днем гибели его мальчишеского счастья. На следующий день Вера пришла в школу сама не своя, она настороженно оглядывалась по сторонам, и в ее потемневших глазах затаился испуг. Девочка сидела за партой, как разведчик в засаде. Иногда она бросала взгляд то на одного, то на другого одноклассника и, краснея, опускала глаза.

«Моя записка! Она ее прочитала и теперь думает, что кто-то из мальчишек над ней подшутил! Я сейчас же повернусь к ней и успокою ее. Я скажу сам эти три слова! – решил про себя мальчик, но в следующий момент передумал и снова взял себя в руки. – А вдруг она сама надо мной посмеется?»