Владимир Де Ланге – Все мы родом из детства. Первая книга романа «Вера и рыцарь ее сердца» (страница 2)

Так начинался для Веры её персональный поиск убегающего праздника, который со временем перерастёт в поиск убегающего от неё счастья.

Никто не обращал внимания на маленькую девочку, которая одиноко стояла на городской площади и к которой уже спешили её родители.

«Наверно, я потерялась!» – взволнованно подумала Верочка, увидев встревоженные лица мамы и папы. Папа схватил её на руки и бережно прижал к груди. Его сердце колотилось прямо в ухо девочки, и та в блаженстве закрыла глаза. Вере захотелось мурлыкать, когда мама нежно гладила её по волосам, называя «золотой рыбкой».

Римма и Володя сильно любили свою беглянку и были счастливы, что она нашлась целой и невредимой.

У Веры ещё не хватало слов, чтобы объяснить родителям, что она совсем не терялась, а просто ей захотелось вернуть праздник. Только Саша понимал сестру без слов, он стоял рядом и успокаивающе похлопывал её по спине. Вскоре Веру уже совсем не интересовал праздник и то, что с ним стало дальше.

Любовь к маме, папе и Саше наполнила всё её существо коротким детским счастьем.

Глава 2

Парадная калитка из металлических трубок, которая всегда находилась под замком, в тот солнечный день была открыта настежь. Вера заметила это, когда дети детского сада строем шли играть на площадку под раскидистым тополем.

После игр в песочнице наступило время обеда, а для Веры – время выбора. Она усиленно думала, как ей нужно правильно поступить. Если обедать девочка могла с аппетитом три раза в день, то спать после обеда она считала наказанием. Такой послеобеденный сон могли любить только ленивые коты, которые не знали, чем себя занять, а Вера всегда знала, во что она будет играть. Да, и мама не позволяла дочери скучать, грозясь в противном случае вызвать артистов из Ленинграда.

В последний момент, когда дети уже заходили в здание детского садика, Вера вовсе не думала о побеге из детского сада, а просто вышла за калитку, потому что ей совершенно не хотелось лежать под белой простынёй со старательно закрытыми глазами и слушать, как в соседнем дворе безжалостно колотят палкой ковёр и кто-то зовёт кого-то, кто не хочет откликаться, в на улице тревожно гудит сирена «скорой помощи»!

Что там говорить, за забором детского сада город жил интересной жизнью, куда детей без родителей не пускали, но для Веры калитка стояла открытой, путь свободен – гуляй не хочу.

Это было так чудесно – шагать по городу в летний солнечный день самостоятельно! Знакомая дорога домой запутывала девочку незнакомыми поворотами и закоулками, и она шагала в уверенность, что свой дом узнает даже издалека, а о том, что не каждая дорога ведёт домой, девочка в свои три года не подозревала и приготовилась хорошо смотреть по сторонам и здороваться с прохожими.

«Мама может быть очень довольна мной, потому что я не балуюсь и не путаюсь под ногами, а очень вежливо иду домой!» От этой мысли захотелось петь, и Вера запела: «Пусть всегда будет солнце, пусть всегда будет небо…».

Жаль, что разговаривать с незнакомыми людьми на улице ей не разрешал папа, потому что любой незнакомец мог оказаться бандитом. Бродячие собаки провожали Веру как-то подозрительно настороженно, поэтому она обходила дворняжек стороной, даже не пытаясь их погладить.

Магазины были надёжным ориентиром для Веры. Жалко, что у неё не было денег. Вообще-то, денег у девочки никогда и не было, но до сегодняшнего дня это её не беспокоило, хотя заманчиво было бы зайти в магазин и купить что-нибудь нужное для семьи. Например, варёную колбасу, а ещё лучше – кусок настоящего мяса. Это было бы очень по-взрослому. На худой конец, можно было бы купить булочку свежего хлеба. Ох, с каким удовольствием она бы сейчас покусала хрустящую корочку батона!

Город был необычно тих в тот послеобеденный час. Только на углу большого перекрёстка, не нарушая городскую тишину, скрежетала стройка, над которой повисла стрела подъёмного крана.

Прохожих на улице было мало, Вере попадались навстречу только спешащие старушки с сумками наперевес и тётеньки, катившие перед собой детские коляски. Какой же замечательной жизнью жил город после полудня! Яркое солнце заливало улицы золотистой жарой, а в тени от домов было свежо и прохладно. Как много радостей теряют дети в тихий час после обеда!

Сколько времени девочка плутала по городу, определить было трудно, ведь те часы, которые подарил ей папа в день 8 Марта, показывали игрушечное время. Впрочем, и во времени она разбиралась плохо, зато могла хорошо считать до десяти и обратно. Наверное, Вера шла долго, потому что устала и хотелось пить, но когда в одном из переулков показался её родной дом, то от усталости не осталось и следа, ведь она справилась и не потерялась.

– Какая я уже взрослая! – дивилась девочка сама себе, а её сердечко ликовало.

Двор жил своей спокойной будничной жизнью. Толстая соседка с первого этажа мельком взглянула на Веру и опять принялась развешивать на общие верёвки мокрое бельё, приятно пахнувшее мылом. Худенькая девочка, жившая по соседству, тоже не удивилась появлению Веры в неурочный час, она не только пригласила беглянку вместе с собой полежать на свежем воздухе под деревцем на составленных вместе стульях, но и угостила её куском хлеба, намазанного вареньем. Как хороша бывает эта взрослая жизнь!

Неожиданно из-за угла дома появились сначала папа, который совсем не улыбался, за ним шли мама, преследуемая воспитательницей, и довольный Саша, который любил приключения, а побег сестры был самым настоящим приключением.

Когда все четверо строем направились к Вере, то та засомневалась в правильности своего поступка и ей захотелось куда-нибудь спрятаться, как это сделала ее соседская подружка, которая вовремя смылась в подъезд дома.

«Поделом этой Верке достанется! Ишь что удумала! Сбегать из детского сада! Никому это не дозволено!» – думала та про себя, следя через щёлку входной двери за тем, что происходило во дворе.

– Ой, я ведь не спросила разрешения пойти домой! – всполошилась Вера той правдой, которую уже поздно было менять.

«Ждать наказания лучше с закрытыми глазами», – решила она про себя, но от страха её глаза почему-то, наоборот, широко раскрылись.

Первой из строя вырвалась мама и побежала к дочери с вытянутыми вперёд руками. За мамой ускорил шаг и папа, вот тут-то глаза проказницы крепко зажмурились.

Веру не наказали, а чуть не задушили в объятиях родители, только воспитательница строго качала головой. Зато мама, целуя дочку, всё приговаривала:

– Ну что же ты натворила! Ну как же ты могла так поступить?! Это же так опасно! А если бы с тобой что-нибудь случилось?

– Мамочка, со мной ничего не могло случиться, ведь я всё время со всеми здоровалась и ни с кем не разговаривала! – успокаивала её Вера, гладя мамины пышные волосы.

Когда воспитательница ушла на работу, то родители отвели девочку домой. Папа шёл рядом и молчал, но лучше бы он ругался. Потому что от его молчания Вере было нехорошо, как-то совестно, и она пожалела о том, что огорчила своих родителей, а ведь они так сильно её любят и очень бояться потерять, как это она об этом не подумала, принимая своё первое взрослое решение, которое по сути оказалось серьёзным проступком.

«Хорошо, что я ещё не взрослая», – успокоила себя Вера, лёжа в своей кроватке, и жёлтая луна широко улыбалась ей в окно.

Потом её сморил сон. В ту ночь ей приснилась вислоухая собачка, которая дала себя погладить и накормить.

На следующее утро Веру опять привели в садик родители, и на заборе по-прежнему висела калитка, на которой уже висел огромный замок, хотя калитка была вовсе не виновата в том, что дети иногда сбегают домой раньше срока.

Глава 3

Так как Вера имела несчастье родиться 13 декабря, то её мама посчитала нужным продлить дочери пребывание в детском саду ещё на один год.

– Лишний год в детском садике пойдёт девочке только на пользу, – решила она, а то, что ею решалось, никем не обжаловалось, даже в мыслях.

Вериным сверстникам были устроены праздничные проводы в школу, и для них наступили летние каникулы, а Веру перевели в другой детский сад, и теперь каждое утро девочку водили туда, куда не шли её ноги.

В новом саду Веру не любили. Она так старалась всем понравиться, быть доброй и послушной, но для воспитателей она была как неродная, как обуза. Никакому ребёнку не понравится идти туда, где его не встречают с радостью. Так и у Веры пропало желание просыпаться по утрам.

– Мама, я сильно болею и скоро умру, – в отчаянии предупреждала Вера маму, но мама каждое утро отводила её в чужой детский сад, чтобы дочь училась жить и там, где её не любят.

«Может быть, моя мама перестала меня любить?» – думалось девочке в тихий час, но когда мама забирала её из садика, то от её улыбки, от знакомого с детства запаха духов «Красная Москва» девочка забывала свою печаль и ещё больше любила свою маму, которая даже не догадывалась, что её «золотая рыбка» может так страдать.

Чувствуя себя чужой среди детей подготовительной группы, Вера научилась играть в одиночестве. Пусть никто не хотел встать с ней в пару, когда дети строем шли на прогулку, зато у неё был дома старший брат!

В это же время девочка невзлюбила своё тело, которое развивалось не по годам быстро, и к весне она стала в группе самой рослой. Мама сшила для дочери тугой лифчик, который больно стягивал грудь, но Вера не жаловалась, чтобы не огорчать маму. Ей совершенно не нравилось взрослеть так быстро, чтобы, в конце концов, не превратиться в скором будущем в бабу Бабариху, с грудью до пупка и бородавкой на щеке.