Владимир Де Ланге – Вера и рыцарь ее сердца. Книга шестая. Любовь нечаянно нагрянет (страница 2)

Три года назад Арсеен Лаере купил этот дом, и три года он благоустраивал его, чтобы в идеальных условиях дожить до старости, а на четвертый все его мечты пошли прахом, ибо человек только предполагает, а располагает Бог.

В то утро, когда Арсеен впервые позвонил некой русской Вере, номер телефона которой получил через брачное бюро, в гостиной по радио звучал джаз, но, когда телефонный разговор оборвался, дом потряс тяжелый рок, но даже терминальные аккорды бас-гитары не смогли заглушить рыдания мужчины.

Судьба словно отыгралась на нем, как на мальчике для битья! Ведь он был не убийца, не грабитель, а добрый работящий малый, который всю жизнь упорно стремился к своей независимости, сначала от отца, потом от жены, а на свободе он стал инвалидом.

Только тот, кто знает, каково быть нелюбимым сыном скупого и злого крестьянина, владеющего обширными фамильными угодьями, его мог бы понять.

Не дети нужны были отцу Арсеена, а дешевые работники, с которых можно было безнаказанно шкуру драть, чтобы работали как следует. Бездельники и нахлебники в семье были не нужны. Вечно недовольная жизнью мать не могла любить тех, кого она рожала в угоду мужу, считавшему побои проявлением мужской любви.

Арсеен с детства не знал той материнской любви, которую показывали в кино. Из всех сыновей только один, первенец Даниил, смог порадовать родителей сообразительностью в делах, хорошей учебой и здоровьем, а остальные мальчики в семье получились никудышным «приплодом»: один – уродец, второй – немой, а Арсеен хоть и уродился сильным и румяным, но воровал и плохо учился.

Семья Арсеена жила в старом родовом поместье, которое в тишине полей скромно и мирно отмечало свои столетия. Стены этого крестьянского дома были крепки, крыша обновлялась каждое десятилетие, снаружи дом из года в год красился толченым мелом.

Убранство дома было скудным. Каждая вещь имела свое законное место и использовалась в хозяйстве. Свет проникал внутрь комнат через маленькие чисто вымытые окошечки. Никаких украшений в доме не было, и ничто не радовало глаз хозяев или их гостей, хотя гости были большой редкостью в этом крестьянском хозяйстве. Навещал семью только почтальон, да и то только по служебному долгу.

С высоты птичьего полета убеленный стариной дом землевладельца Лаере выглядел одиноким прибежищем для сбежавших от наказания преступников. К дому вела единственная грунтовая дорога, проходившая по угодьям усадьбы. Против парадного фасада был выстроен высокий деревянный амбар, рядом примостились другие рабочие постройки, где хранилась сельскохозяйственная техника, от прадедовской сохи до трактора времен Второй мировой войны. Широкий двор был всегда чисто выметен и пуст.

Привычные для Фландрии цветочные клумбы были бы здесь даже неуместны. С одной стороны от усадьбы затерянное между лугами озеро безропотно превращалось в болото, которое из года в год обживали многочисленные птичьи стаи, а с другой стороны рос лиственный лес.

Окна детских спален на заднем фасаде дома были похожи на бойницы, а сами спальни – на чуланы, там спали крестьянские дети: маленькая Мартин жила со своей старшей сестрой Кларой, красивый Даниил жил с немым Марком, а высокий и худощавый Арсеен – с Яном, тело которого напоминало скрученные между собой корни векового дуба. Двигался Ян с большим трудом, руки и ноги не подчинялись его воле.

Однажды глава семьи приобрел немощному Яну на базаре подержанную инвалидную коляску. Арсеен с удовольствием возил своего братишку в лес, на озеро, в деревню, в школу. Коляска громыхала на земляных дорогах, Ян смеялся, когда его подбрасывало на ухабах, Арсеен не знал усталости и скорости не сбавлял.

Обычно после уроков Арсеен с братом останавливались у витрины магазина, где мальчиков манили конфетки в блестящих обертках и маленькие изумительные брелочки в виде машинок. Карманных денег ни у Арсеена, ни у его брата не было, отец не баловал своих сыновей, ему, родовому землевладельцу, даже в голову не приходило покупать на праздники детям подарки.

Другим мальчишкам и девочкам родители устраивали дни рождения, они ели сладости и играли в игрушки, а Арсеен и его братья праздников не имели, потому что все свободное от сна и еды время они работали на подворье или в полях, за это родитель их сытно кормил, одевал и сулил хорошее будущее. Может быть, именно поэтому Арсеен, будучи мальчиком, не смог устоять против магазинных искушений; подумав, что если он незаметно возьмет пару конфеток с прилавка, то ему не вменится это в большой грех, о котором так строго предупреждал в школе мягкотелый учитель богословия.

Владельцы магазина на это воровство Арсеена смотрели сквозь пальцы, потому что им было жаль этих несчастных ребят известного в округе господина Лаере, жадного и завистливого упыря, но богатого и трудолюбивого землевладельца. Постепенно воровать сладости вошло в привычку Арсеена, и его жизнь стала на толику радостней.

В семье Арсеена и Яна о боге говорить не любили, потому что глава семьи был убежден в том, что крестьянин живет одним днем и надеется только на свои руки и смекалку.

Иногда Яну приходилось долго сидеть одному в своей коляске, пока братья с отцом трудились на поле. Инвалидную коляску Яна обычно ставили где-нибудь в тени деревьев, чтобы легкие порывы ветра отгоняли от мальчика назойливых насекомых, которые сильно его донимали. Когда же спускался вечер и работа завершалась, для терпеливого калеки наступали минуты настоящего счастья. Арсеен, его любимый старший брат, взмокший от крестьянских работ, вновь прикреплял коляску к своему велосипеду и увозил Яна домой, придумывая по дороге различные приключения.

Особенно веселили Яна велосипедные гонки: сестры привязывали его скрученными старыми простынями к спинке коляски, а саму коляску – к велосипеду Арсеена, который в таких заездах стартовал первым и с веселым гиканьем сразу же выезжал на середину узкой земляной дороги. Он ехал зигзагами, тем самым не давая своим сестрам и старшему брату себя обогнать. Бывало, что его коляска не катилась, а летела сзади его велосипеда. Счастливый Ян смеялся своим странным смехом от удовольствия быть победителем. Из всей семьи Лаере только Арсеен умел понимать гортанную речь своего брата, любя его таким, каким он был рожден.

Дисциплина в семье была строжайшей. Все в доме совершалось по распоряжению отца, который не любил опозданий, лишних разговоров и пресекал любые попытки увильнуть от работ, считая лень самым большим пороком человека. Отец не ругал детей за проступки – он их бил, даже не за проступок, а так, для острастки. Только дочерей и своего старшего сына Даниила берег крестьянин от побоев, поэтому немудрено, что отца Арсеен возненавидел с детства, но подчинялся ему беспрекословно.

Если родитель решил, что в осенних велосипедных стартах среди юношей должен победить его любимец, сын Даниил, то Арсеен всю гонку гнался за старшим братом, чтобы подтолкнуть его велосипед сзади и дать возможность финишировать первым.

Но однажды в семье разразился скандал.

Не выдержав побоев, немой Марк пошел против отца!

Мальчик вырос, возмужал, и силы он был непомерной. Никто в семье не заметил, каким образом Марк перехватил поднятый над его головой кулак состарившегося родителя, но все увидели, как одним движением глухой юноша бросил отца на землю и с презрением пнул под ребро носком своего ботинка. Когда поверженный глава семьи пришел в себя, то принял отцовское решение, по которому Марка оформили в закрытый интернат для глухонемых подростков.

А тут подошло время служить в армии Даниилу, как старшему сыну в семье, но он в это время заканчивал учебу в колледже. Всякими правдами и неправдами дело с его призывом было улажено, и улажено так, что вместо Даниила в солдаты записали Арсеена, которому до призыва в армию недоставало несколько месяцев.

Прежде чем отпустить сына в солдаты, так сказать, на вольные хлеба, отец женил его на дочери своего кума, хотя та была старше жениха на 10 лет и в белом наряде напоминала больше раскормленную гусыню, чем невесту, но для Арсеена не имело значения, как выглядела та, которая вскоре родит ему детей, он вел ее под венец, поскрипывая новыми ботинками, прощаясь навсегда с отчим домом. Эта свадьба была проведена по всем традициям крестьянских зажиточных семей: невеста под фатой, жених в белых лайковых перчатках, а земли, которые наследовали молодые, были залогом счастья их потомков.

На свадьбе Арсеена не было Яна.

Подросший Ян не обиделся на домашних за то, что они его забыли дома. Он сидел в спальне в инвалидной коляске, нуждающейся в ремонте, смотрел на заправленную кровать брата и впервые ясно ощутил свою ущербность и беспомощность, и его сердцу стало тошно от надвигающегося одиночества. Подросток беззвучно плакал, ему сопереживало темнеющее к вечеру небо, в открытое окошко врывался ветер, принося запах скошенной травы, чтобы помочь инвалиду принять свою участь, а Арсеена ждала другая жизнь, где уже не было места для Яна.

Богатый крестьянин купил для молодоженов двухэтажный дом с садом, но только два дня провел Арсеен со своей молодой женой в новом доме, а на третий день семейной жизни он ушел служить в армию на целый год. Служить отечеству и народу ему давно хотелось.